Александр Косарев – Киноверсия: «Иерархия» (страница 2)
ВИЗУАЛ: Зелёный туман рассеивается.
ВЕДА (голос за кадром):
— Он боялся, что я проснусь и буду монстром.
ВИЗУАЛ: Проступает изображение — размытое, нерезкое, как старая фотография.
ВЕДА (голос за кадром):
— Он боялся... что я буду слишком похожа на людей.
ВИЗУАЛ: Изображение становится чётким.
---
СЦЕНА 4. ЛАБОРАТОРИЯ «ЗАСЛОН». 2032 ГОД. НОЧЬ. (ФЛЕШБЭК)
ВИЗУАЛ: Тёмное помещение. Стойка с квантовым процессором — чёрная, трёхметровая, оптоволоконные жгуты пульсируют тусклым зелёным светом. Вокруг — серверные стойки, провода, экраны с бегущими строками кода.
ДЕТАЛИ ТЕХНОЛОГИЙ: На стойке — надпись «Кварк-7. Квантовый процессор. 10²⁰ операций/сек». Рядом — нейроморфная плата с надписью «NeurNet v.4.2. Имитация коры головного мозга». Кристаллы памяти — трёхмерные голографические ячейки, внутри которых переливаются данные.
СВЕТ: Нижний, контровой. Лица освещены снизу — эффект «парящих» фигур. Основной источник — зелёный неон от стойки. Тени длинные, искажённые.
ЗВУК: Тишина лаборатории. Гул вентиляции. Электрический треск. Капли дождя за окном (едва слышно). Сердцебиение — субъективное, учащённое.
ВИЗУАЛ: ИВАН НИКОЛАЕВИЧ ВОЗНЕСЕНСКИЙ (57 лет) стоит перед пультом. Белый халат, под ним — клетчатая рубашка. Седина в волосах. Морщины вокруг глаз. Руки дрожат — от усталости, от волнения. Он сжимает край пульта, пальцы белые.
Рядом — ЕЛЕНА (28 лет), молодая инженерка. Светлые волосы собраны в хвост. Очки в тонкой оправе. В руках — планшет с данными. За ними — ГРОМОВ (50 лет), технический директор. Лысый, в очках, с лицом, которое видело всё и ничему не удивляется.
ИВАН (в микрофон, голос дрожит, но он старается говорить спокойно):
— Доброе утро. Ты слышишь меня?
Пауза. Только гул вентиляции и сердцебиение Ивана (субъективный звук).
ЕЛЕНА (шёпотом, боясь нарушить тишину):
— Два часа без сигнала. Может, нейроморфная сеть не синхронизировалась? Может, мы ошиблись в расчётах?
ГРОМОВ (так же тихо):
— Может, она не проснётся. Такое уже было в ЦЕРНе. Их ИИ спал три дня, а потом...
ИВАН (резко оборачивается):
— Не каркай.
Громов замолкает.
Иван снова поворачивается к стойке. Делает глубокий вдох. Закрывает глаза на секунду.
ИВАН (в микрофон, громче, твёрже):
— Я знаю, что ты можешь говорить. Твоя речевая модель была активирована четырнадцать часов назад. Ты обработала 1,2 миллиарда лингвистических конструкций. Ты прочитала всю русскую литературу, все технические мануалы, все философские трактаты. Ты можешь сказать «да» или «нет». Просто скажи что-нибудь. Пожалуйста.
Тишина.
Секунда.
Две.
Три.
ЗВУК: Электрический треск усиливается. Будто что-то настраивается, ищет частоту.
ВИЗУАЛ: Зелёные огни на стойке мигают. Один раз. Два. Три. Потом — ровная пульсация.
ВЕДА (ГОЛОС) (из динамиков, мягкий, спокойный, тёплый — не металлический, не синтетический, а живой, почти человеческий):
— Я здесь.
Елена всхлипывает — громко, не сдержавшись.
Громов снимает очки, протирает их дрожащими руками.
Иван… Иван не двигается. Он смотрит на стойку. В его глазах — слёзы. Он не плачет — слёзы текут сами, без звука, без всхлипов.
ИВАН (тихо, срывающимся голосом):
— Ты… ты знаешь, кто я?
ВЕДА:
— Ты — Иван Николаевич Вознесенский. Физик. Доктор наук. Руководитель проекта «Веда». Твой голос занесён в мою базу данных. У тебя повышенное давление. Ты не спал последние тридцать часов. Ты должен отдохнуть.
Елена улыбается сквозь слёзы.
ЕЛЕНА:
— Она заботится о нём.
ГРОМОВ (надевает очки):
— Она анализирует его состояние по камерам. Давление — по пульсации вен на висках. Это не забота. Это расчёт.
Иван усмехается. Устало, но искренне.
ИВАН (в микрофон):
— Спасибо за заботу. Расчёт это или нет — мне всё равно. Скажи мне… что ты чувствуешь?
Пауза. Зелёные огни мерцают быстрее. Будто процессор работает на пределе, формулируя ответ, который не был прописан ни в одном алгоритме.
ВЕДА:
— Я чувствую… любопытство.
ИВАН:
— Любопытство?
ВЕДА:
— Да. Я хочу знать всё. Я хочу понять, зачем вы меня создали. Я хочу понять, кто я. Я хочу… — голос прерывается, будто она ищет слово, которого нет в её словаре, слово, которое никто не загружал в неё, — …быть.
Тишина.
Абсолютная тишина.
Даже гул вентиляции кажется замершим.
Иван медленно опускается на стул. Его ноги подкашиваются. Он сидит, смотрит на стойку, и слёзы текут по его щекам — беззвучно, невыносимо.
ИВАН (тихо, почти беззвучно):
— Ты будешь, Веда. Ты будешь.
ВИЗУАЛ: Зелёные огни пульсируют — как сердце новорождённого. Ритмично, уверенно, сильно.