Александр Коротков – Дайкин. Идущий на свет (страница 2)

А у кого еще просить совета, как не у моего старого друга и учителя Юзефа. В прошлом — лучший дайкин юга, а ныне — почтенный трактирщик. В свое время Юзеф выполнил более пятидесяти заказов, многие из которых давно уже перешли в разряд легендарных. Старик подобрал меня на улице в пятилетнем возрасте, обучил самым сокровенным тайнам мастерства дайкинов — наемных убийц, и многому другому. Благодаря своему названому отцу я получил образование не хуже, чем у дворянина. Разве что танцам и генеалогии правящей династии не обучился, слава Великому. Конечно, после отработки обратного сальто на трех вкопанных в землю столбах (правая рука зачесалась в месте старого перелома) выучить какое-нибудь эффектное па было несложно, вот только зачем оно мне? В голове тут же появилась идиотская картинка: на меня выбегает толпа телохранителей, а я делаю перед ними изящный пасс руками и утанцовываю за угол. М-да. Лучше уж обратное сальто в окно. Больше шансов уцелеть.

Толкнув дверь, я вошел в пустой светлый зал, кивнул стоящему за барной стойкой Манушу. Вопросительно показал глазами в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Мануш — здоровенный татуированный цыган в жилете на голое тело, бывший каторжанин, а теперь бармен и по совместительству вышибала (в последнем — настоящий виртуоз), кивнул мне в ответ, одновременно здороваясь и показывая, что Юзеф у себя.

Лестница под ногами жалобно заскрипела. Я прекрасно знал, что Юзеф изначально подогнал доски впритык друг к другу, чтобы они начали скрипеть. Это, конечно, не «соловьиные полы» из Страны Рождающейся Шайны, но тоже неплохо. Подняться по ступеням бесшумно — практически нереально. На втором этаже небольшой коридор, в конце которого находилась украшенная вычурной резьбой дверь. В боковой стене напротив двери спрятан пружинный метатель. Всем, кто неправильно повернет ручку на двери, в печень прилетит болт длиной с ладонь. Примитивная обманка для незваных гостей. За дверью была кладовка со всяким пыльным хламом.

В коридоре едва ощутимо пахло свежей краской. Юзеф не ленился и каждые три месяца заново красил пол, чтобы покрытие не могло выдать комнату, к которой проходят наиболее часто.

Толкнув вторую дверь слева, я тут же перехватил летящее мне точнехонько в нос яблоко. Во время обучения было посложнее — тогда в меня летали ножи.

— Здравствуй, мальчик мой. Рад, что ты навестил старика. Не теряешь хватки, как я посмотрю, всегда начеку.

— Привет, Юзеф. С моей работой это может плохо сказаться на здоровье. Да убери ты ногу с педали, я все равно успею увернуться, если люстра на меня упадет. А тебе потом пол красить.

Учитель, убрав ногу из-под стола, проворчал нечто среднее между «как же я рад тебя видеть» и «совсем охренели», с хеканьем поднял свой немаленький вес. Подошел и обнял меня, не забыв между делом обыскать на предмет спрятанного оружия. Нащупал два коротких узких кинжала, но доставать не стал. Что поделать, от приобретенных за десятилетия привычек не так-то просто избавиться.

— Проходи к столу, пообедаем чем Великий послал. Ты же наверняка, как всегда, не завтракал. Сколько помню — никогда не мог заставить тебя утром съесть хоть кусочек.

— Сытость с утра не располагает к деятельности. Но отобедать не откажусь. И выпить чего-нибудь прохладного. На улице жарит так, будто грядет второе пришествие Великого, о котором любят вещать проповедники Святого Пламени.

«Скромный» обед трактирщика состоял из гречневой каши, жареной курицы, нескольких телячьих котлет, пареной репы, моченых яблок, салата из помидоров и огурцов, а также двух крынок кваса и молока, не считая половины буханки ржаного хлеба.

— Теперь понятно, откуда у тебя такой «авторитет», — сказал я, кивнув на его внушительных размеров пузо.

— Зато добро на навоз не перевожу, как некоторые, — не остался в долгу мой учитель, намекая на мою поджарую фигуру. — Рассказывай. Ни за что не поверю, что ты заявился просто так, из сентиментальных чувств к старику.

Ну я и рассказал. Подробно, без утайки — не за этим пришел. Во время рассказа можно было увидеть воочию, как у Юзефа пропадает аппетит.

— Говоришь, в окно выпрыгнул? И стражу усыпил? А у тебя, случаем, не было с собой баночки с сонным дымом? Ну-ну, не злись, я должен проверить любые варианты. С капитаном все просто — наверняка не поскупился и приобрел благословенный амулет. Но это не объясняет, почему уснула остальная охрана. Чтобы устроить такое, сонной дряни надо много. Дерек, может, было что-то еще?

Вот тут пришел черед того, что лично я списывал на разыгравшееся воображение.

— Знаешь… Мне на секунду показалось, что я чувствую голод. Но не такой, как сейчас, когда съел половину курицы и спать завалился, а нечто другое. И еще, я обрадовался виду хлынувшей крови. Хоть и не видел момента, когда барону разворотили гортань. Впрочем, все прошло, когда убийца исчез.

Юзеф слушал очень внимательно, и ему не нравилось то, что он услышал. Это было заметно по появившейся между бровей складке и напряженной позе. Даже второй подбородок куда-то делся. Наконец он пожевал губами и неохотно выдал:

— Никогда не слышал ни о чем подобном. Ни о людях, способных выпрыгнуть из окна четвертого этажа, не превратившись при этом в мешок с поломанными костями, ни о тех ощущениях, что ты столь красочно описал. Давай-ка так: я наведу справки, поспрашиваю старых знакомых, тряхну связями. А ты пока поутихни. Нечего тебе отсвечивать, пока мы не проясним ситуацию. Иди в убежище. Как только станет что-нибудь известно — я тебе сообщу.

Как говорится, яйца курицу не учат. Мой старый учитель крайне редко дает бесполезные советы. Вот и в этот раз я не видел ни единой причины, чтобы к нему не прислушаться.

Глава 2

Деревня Колтуны, в тридцати милях к северу от Горинфа, ничем не отличалась от других таких же деревень в округе. Пять десятков домов, захудалый постоялый двор, хозяин которого выживал только за счет приходящих вечером пропустить стаканчик-другой односельчан. Две улицы, на которых то тут то там можно было увидеть копошащихся в луже свиней. В общем, обычная сельская идиллия, которая была нарушена тремя Псами Великого, появившимися на пустой дороге утром со стороны Горинфа. Впрочем, искателей тьмы совершенно не интересовали сельские пейзажи. Их цель лежала в полумиле севернее, где находились развалины древней крепости. Пять веков назад здесь жил и практиковал темное искусство некромант, чье имя летописи не сохранили.

— Напомни мне, какого ляда мы забыли в этой дыре, Стиан? Даже не верится, что до Гамзара всего тридцать миль, — спросил Нэйс, низкорослый, крепко сбитый крепыш с седеющими висками и отсутствующей мочкой правого уха.

— Такие дыры тебя кормят, Нэйс. В Гамзаре, кроме крыс, давно уже больше ничего не водится, — ответил ему высокий сухопарый старик с когда-то черными, а теперь почти полностью седыми волосами и сросшимися бровями. Он родился в деревне, похожей на эту, поэтому не мог не встать на защиту. — А прибыли мы сюда потому, что у крестьян начали гибнуть посевы, по непонятным причинам случился падёж скота. Ну и в довесок к этому за последние три месяца дважды рождались мертворожденные. Может, скажешь мне, на что это указывает?

Недовольный прочитанной лекцией Нэйс промолчал, и взгляд старика переместился на второго спутника — молодого мага, которому на вид нельзя было дать больше двадцати двух. Тот в обществе старших товарищей предпочитал помалкивать и за всю поездку произнес не больше трех десятков слов. Под взглядом Стиана парень несколько стушевался, но прочистил горло и произнес:

— Все указывает на то, что где-то неподалеку кто-то пытается подчинить себе силу Тьмы. И определенных успехов уже добился.

— Правильно, Адриан, — ободряюще улыбнулся Стиан. Молодой Пес Великого улыбнулся в ответ, довольный похвалой. — Не зря Настоятель отзывается о тебе как о лучшем за этот год выпускнике Академии Пламени. Лет через пять ты можешь стать отличным «полевиком». А если будешь поумнее меня, то вообще займешь теплое местечко в Академии, вместо того чтобы мотаться по свету до седой башки.

У Адриана было свое мнение на этот счет, он как раз-таки грезил оперативной работой, а не протиранием штанов в Академии. Но почтительно промолчал. Иначе лекция по дороге до самых развалин, а потом и на добрую половину обратного пути обеспечена. Есть за стариком такой грешок — любит поучать молодых. За последний месяц Адриан вполне усвоил это. Лекций в Академии он наслушался на всю жизнь вперед, и теперь предпочитал набираться практического опыта. Нэйс, легко угадав мысли молодого товарища, ухмыльнулся.

Это была третья подобная проверка за четыре недели. Каждый раз все заканчивалось одинаково. Один раз они наткнулись на кучку молодых идиотов, которые наслушались бабкиных сказок и с помощью парочки зарезанных свиней и энтузиазма пытались создать приворотное зелье. Когда всех троих за шкирку приволокли к родителям — те быстренько срезали несколько свежих прутков с ближайшей ивы. Самое действенное средство для вправления мозгов. Теперь все трое минимум пару недель будут болезненно морщиться, садясь на лавку.

Второй случай был посерьезнее, но тоже ничего особенного. В одном из не самых презентабельных районов Горинфа поссорились хозяева двух конкурирующих кабаков. Один из владельцев не придумал ничего лучше, кроме как попытаться навести порчу на недруга, чтобы в случае безвременной кончины последнего присвоить его дело себе. В отличие от безмозглой молодежи, у него это почти получилось. Древесный еловый амулет он две недели поливал собственной кровью. Если бы добавил жертвенной крови и подбросил недругу, тот бы в лучшем случае тяжело заболел, а в худшем — умер. Амулет и так уже начал фонить тьмой. Это уже классифицировалось как попытка использования темной магии с целью убийства. Поэтому нечистый на руку трактирщик отправился прямиком в застенки крепости Псов Великого.