Александр Коротков – Бесолов (страница 2)

– Выплеск! Ури, бегом!

*****

– Мамочка, а мы скоро придем домой?

Клара начала канючить практически сразу, стоило только выйти на улицу. Мария устало поправила выбившуюся прядь волос и вымученно улыбнулась:

– Сейчас пройдем пару кварталов, потом через парк святого Амбросио, а там и до дома рукой подать.

С тех пор, как три года назад ее муж погиб в приграничной стычке с Кобардским княжеством, Мария только и делала, что пыталась свести концы с концами. Давным-давно махнула рукой на себя и жила только ради того, чтобы дать Кларе образование и лишить страха собственной участи – с утра до ночи горбатиться на ткацкой мануфактуре ради ржаной лепешки и пасты, едва приправленной простеньким сыром.

Когда-то красивая женщина, а теперь серая мышка с сухой кожей и выцветшими, собранными в пучок волосами, от месяца к месяцу откладывала каждый свободный чентезимо, чтобы однажды оплатить дочери обучение в университете.

– Я хочу кушать.

– Сейчас, моя дорогая, как только мы придем, я приготовлю тебе ризотто с рыбой. Хочешь?

– Да, хочу ризотто!

Валентина, эта старая высокомерная карга, даром что дочь мельника, даже и не подумала их накормить. Старуха невзлюбила свою невестку, как только Франческо, муж Марии, притащил невесту знакомиться с матушкой. Однако вредная старушенция, не желая портить отношения с сыном, не смела выступать против невестки открыто – Франческо всегда отличался независимым и крутым нравом. Но после смерти сына старую сеньору, всегда мечтавшую о внуке, больше ничего не сдерживало. Она наотрез отказалась помогать невесте и внучке, редко когда пуская в дом дальше порога.

Ну и дьявол с ней! Мария всего добьется сама! Чего бы это ни стоило!

Погруженная в собственные мысли, женщина не заметила, как низкие дома с облупившейся краской и покрытыми плесенью основаниями стен расступились, и они оказались на территории стремительно погружающегося в сумерки парка. Фонарей здесь было куда меньше, чем в жилых кварталах, да еще и магистрат в последнее время повадился экономить на уличном освещении, так что женщина инстинктивно ускорила шаг. Дочь, решив, что это такая игра, весело засмеялась и начала прыгать поочередно на тоненьких ножках.

Марии никогда не нравилось здесь ходить. Даже днем вековые дубы, сосны, пихты и кусты олеандра излучали какую-то суеверную мрачность. Особо впечатлительные жители клялись и божились, что в полнолуние в парке расползается едва заметный тошнотворный запах адской серы. Мария не верила в эту чушь – брешь между мирами, которая открылась тут во время Разрыва, инквизиция закрыла много сотен лет назад, но все же… Было в этом месте что-то, заставляющее при возможности обходить парк кружной дорогой в темное время суток.

Сначала Мария не поняла, что именно ее смущает. И лишь когда в горле едва ощутимо запершило, а на корне языка растекся горьковатый привкус, она взглянула на ближайший масляный фонарь. Огонь в нем горел необычно белым, холодным пламенем. Женщина с ужасом прижала ладонь ко рту, но вовремя вспомнила о дочери. Взяла себя в руки, хотела было развернуться и обойти мрачное место по неширокой Дуговой улице, опоясывающей парк по периметру, но поняла, что они прошли уже больше половины, и лишь ускорила шаг.

– Мамочка, мы куда-то спешим?

– Да, милая. Давай поторопимся и скоро окажемся дома. Кажется, у нас еще осталось немного панеттоне. Хочешь?

Дочь радостно пискнула и засеменила, схватив мать за руку.

Он появился, когда до выхода из парка оставалось не больше двухсот метров. Вышел из за ствола столетнего дуба и остановился прямо у них на пути. Ничем не примечательный, щуплый мужчина. Невысокий, с близко посаженными глазами и заметными залысинами на лбу. Одет как небогатый ремесленник, в грязной рубашке с засаленными рукавами и грубой жилетке, на которой темнели плохо отстиранные пятна. Однако что-то в его виде заставило Марию испуганно остановиться.

Быстро оглядевшись по сторонам и поняв, что поблизости никого нет, Мария завела притихшую дочь за спину и спросила, стараясь сдержать дрожь в голосе:

– Вы что-то хотели, сеньор? Если нет, то прошу уступить нам дорогу. Мы очень спешим.

Он робко улыбнулся, чуть обнажив желтоватые зубы, и посмотрел ей в глаза. Мария вздрогнула. Она не знала, виной тому плохое освещение или ее разыгравшееся воображение, но глаза незнакомца казались черными, словно зрачок заполнил собой всю радужку:

– Боюсь, что тебе придется задержаться, женщина. Как и твоей очаровательной, столь вкусно пахнущей дочке.

Он шумно втянул воздух, отчего его ноздри мелко задрожали.

Марию охватил животный ужас. Он липкими щупальцами обвил мозг, сковал руки и ноги, заморозив гортань. Незнакомец, прекрасно видя ее состояние, откровенно наслаждался чужим страхом и не спешил подходить ближе.

– Мамочка, что это за дядя? Мне страшно! Давай уйдем!

Не будь здесь дочери, Мария вряд ли смогла бы побороть свой страх. Но материнская любовь помогла справиться с оцепенением. Она тихо, но так, чтобы слышала дочь, ответила:

– Да, милая. Сейчас пойдем. Точнее, побежим. Ты побежишь впереди, а я сразу за тобой. Только не оборачивайся! Я догоню тебя у дома.

Каким-то детским чутьем поняв, что это не игра, Клара тревожно посмотрела на мать:

– Но ты же побежишь за мной, мама?

– Конечно. Только ты меня не жди.

Мария сжала маленькую ладошку.

– Ты действительно считаешь, что сможешь спасти своего детеныша, женщина?

Мужчина подошел на три шага ближе и Мария увидела, как черная радужка закрывает собой белки глаз, а ногти удлиняются. А еще от него едва уловимо пахнуло тленом и серой. Теперь она уже не сомневалась в том, кто поджидал их в ночном парке.

– С последней охоты я успел истосковаться по человечинке. Но даже не мог рассчитывать на такую удачу – что глупая овечка приведет с собой ягненочка.

Мария резко опустилась вниз, подобрала подол юбки и выхватила из-за голенища сапога короткий прямой нож.

– Клара, беги!!!

Отринув страх, женщина разъяренной кошкой бросилась на беса, в надежде подарить убегающей дочери несколько драгоценных секунд. Тот оказался не готов к такому развитию событий, дернулся, чтобы перехватить пробегающего мимо него ребенка, и едва не лишился глаза, когда короткое лезвие распороло ему щеку.

Демон страшно зарычал и, позабыв о девочке, бросился на маленькую храбрую женщину. Выставив нож перед собой, Мария увидела, как Клара со всех ног бежит к мосту, за которым начинаются жилые кварталы…

*****

Уже на улице меня окатило ощущение жгучего голода, не имеющего ничего общего с человеческой пищей. Разговор с Ури оказался пророческим – неожиданный Выплеск дыхания ада, не очень-то и сильный, произошел как раз в парке. Там, где последние несколько седмиц обитал осторожный бес. И ожидаемо снес тому крышу, заставив выйти на охоту.

Твою мать, только бы успеть!

На бегу я сдавил небольшой топаз на браслете, болтающемся на левом запястье. Теперь Ревнители знают, что я почувствовал тварь, и поспешат на помощь. К сожалению, находиться рядом со мной они не могли – аура божественной силы не позволила бы учуять бесово отродье.

Народу на улице в этот час уже почти не было, чему я несказанно обрадовался. Чертовы узкие улочки Веронны вряд ли позволили бы разминуться с праздношатающимися зеваками.

Возле моста, перекинутого через заросшую тиной старицу, запах беса стал особенно силен. Значит, тот не изменил своим привычкам и вновь вышел на охоту в парке. Я нырнул в темноту мрачных вековых деревьев и через несколько секунд увидел бегущую со всех ног девочку и настигающую ее огромными, нечеловеческими скачками фигуру, от которой пахло серой и кровью.

Понимая, что не успеваю, я вложил часть собственных сил в прыжок. Взвился в воздух, на ходу взывая к демоническому дару в своей крови. Кожа на руках и груди лопнула, покрываясь желтоватыми костяными наростами.

Я успел. Где-то под ногами мелькнуло заплаканное лицо ребенка, и в следующее мгновение я со всего маху врезался в беса. Его когти распороли одежду, скользнули по броне, не добравшись до плоти, и мы рухнули на землю.

Со стоном подняв голову, я успел откатиться в сторону и когтистые пальцы вонзились в землю туда, где только что была моя голова.

– Так-так-так… – бес неспешно поднялся, потирая быстро заживающую резаную рану на правой щеке. – Кто это у нас здесь? Глупое мясо, возомнившее себя охотником? Предатель, обративший величайший дар в жалкое служение ничтожным святошам? Твои силы убоги предо мной!

– В чем вам, адским отродьям, не откажешь, так это в умении красиво говорить. Интересно, вы там на грешниках мастерство оттачиваете?

Использование брони жрало мои и без того невеликие силы, но я не спешил отпускать дар. Чувствовал ауру своего врага. Бес явно силен, и так просто скрутить его не выйдет. Дева Мария и все заступники, где же Ревнители?!

Вселившийся в человеческое тело бес рванул вперед, махнул когтистой рукой, целясь в глаза. Я поднырнул под руку и чиркнул керамбитом, стремясь достать коленное сухожилие, но тварь оказалась быстра и просто подняла ногу, чтобы тут же ударить в голову. Мне пришлось блокировать удар, который оказался столь силен, что мне не осталось ничего другого, как кувыркнуться назад.

Краем глаза я заметил, что девочка и не подумала убежать и теперь выглядывает из-за ствола дерева метрах в десяти, во все глаза наблюдая за дракой.