Александр Кормильцев – Пустой (страница 10)

Тут проживают либо действительно изолированные от цивилизации люди, не продвинувшиеся в развитии дальше позднего средневековья. Либо исторические реконструкторы, медиевисты или толкиенисты какие-нибудь, но скорее первое. Духом современности тут и не пахнет. А не чуждые цивилизации люди обязательно бы принесли часть своей цивилизованности даже в детальнейшую реконструкцию быта прошлых веков. Несознательно, случайно, но обязательно бы принесли. Да хотя-бы ту же бумагу туалетную. От такой мелочи реконструкция не пострадает, а подтираться лопухами или берестой вряд ли какой медиевист будет, если под рукой есть современная трехслойная с ароматом ландыша.

Из найденных вещей, способных хоть в какой-то мере исполнять роль оружия, выбрал длинную жердину, один конец которой был обломан. Обрабатывать нечем, так что эту сторону придется использовать как острие копья или пики. Так себе копье, думаю, даже неандертальцы при виде его начали бы хохотать. Ну а что сделаешь, если нет ни времени, ни инструмента, чтобы хоть немного заточить жердину.

Вторым в свой арсенал добавил ту самую рогатину. Она тоже оказалась сломанной, примерно пополам, судя по коротышу, длиной не больше полутора метров. Но здесь в качестве острия я собирался использовать не обломанную сторону, эту самую рогатку. Здесь оба конца были даже подточены, да и крепость дерева вызывала уважение, наверняка не из первого попавшегося дерева вырезана. И высушена особым образом, ни одной трещинки или искривления не было. Да уж, поработали над ней на совесть. Откуда-то из глубин памяти выплыла информация о том, что в прошлом это была разновидность охотничьего оружия, с которым даже на медведей ходили. Хотя, могло оказаться, что это просто вилы двузубые, которыми сено скирдовали.

Но каких-то конкретных примеров ни первому ни второму варианту не вспоминалось. Может, где-то слышал или читал об этом орудии труда и войны. Вообще, если вдуматься, в прошлые века любое из орудий труда носило в себе двойное назначение. В мирное время его использовали для сельскохозяйственных нужд, а в военное любые вилы, коса или лопата могли быть использованы в качестве холодного оружия. Так что найденную рогатину вполне можно было причислить к оружию, ввиду вполне себе военного положения, имеющего место быть в данный момент. Еще бы не была поломана, чтобы издалека можно тыкать, так вообще бы цены ей не было.

Вооружившись, по идее, должен был почувствовать себя увереннее, но не почувствовал. Мешало осознание того, что найденные мною деревяшки для чудовища все равно, что зубочистки. Серьезный урон этими огрызками вряд ли получится нанести этакой образине. Шкура даже на вид кажется толстой, тут деревяшкой не проткнешь, нужно крепкое негнущееся острие. Эх, проклятые прижимистые местные, не могли хотя бы завалящее копье оставить.

Как не откладывай неприятное дело, но делать надо. Тем более, если не начну делать что-то сам, инициативу возьмет в свои лапы выбравшаяся из прохода тварь. У меня и сейчас мало шансов пережить с ней близкое знакомство, а уж если она вырвется из временного капкана, шансов не будет вообще. Без серьезного оружия в чистом поле вмиг разорвет. Да и с оружием не факт, что справишься, неизвестно, насколько чудовище живучее. Может оно и без головы способно существовать.

К проходу подходил не торопясь, выставив перед собой жердь обломанным концом вперед. Рогатину, из-за небольшой длины больше походящую на исполинскую двузубую вилку, оставил неподалеку, прислонив к стене. Взять ее с собой было некуда, рук всего две и обе заняты “грозным копьем”. Сейчас чудовище, завидев это опаснейшее оружие, развернется обратно и даст деру, сверкая пятками от страха.

Надежды не оправдались. Не развернулось и не сбежало. Даже наоборот, при виде заглядывающего в проход меня, заметно оживилось. Снова заклацало челюстями, разевая пасть-чемоданчик и издало свой неповторимый урчащий рев. Здоровается что-ли?!

— Привет, привет! Давно не виделись, пару минут где-то. Уже соскучился? А я нет. У меня тут для тебя подарочек! — помахал жердью, дружелюбно улыбаясь. Тварь никак не отреагировала на мои слова, лишь замерла, прекратив свои потуги.

— Вот только завернуть забыл. Сейчас вернусь. — сам не осознавал, зачем разводил беседы с явно непонимающей меня образиной. Наверное, просто нервничал перед решительными действиями.

За время моего отсутствия, тварь ощутимо продвинулась по проходу. До выхода оставалось не больше двух метров. С одной стороны, это было даже хорошо, не придется самому забираться в узость прохода, где орудовать массивной жердиной будет проблематично. Но с другой… Твари остается совсем немного, чтобы выбраться из капкана. После этого мое невеликое преимущество будет потеряно, так что стоит поторопиться.

Отступил назад, перехватывая поудобнее свое импровизированное копье, сделал несколько пробных тычков. Вверх-вниз, влево-вправо, сменил хват, попробовал еще пару раз. Вот теперь вроде ничего. Собравшись с духом, приблизился к чудовищу на дистанцию, достаточную для поражения жердиной. Все это время тварь внимательно следила за мной, не переставая урчать.

Первый удар вышел смазанным. Целился в голову, в надежде повредить глаза деревянным острием обломанной жерди. Но тварь отдернула голову и удар пришелся по шее, да и то вскользь. Чудовище заворочалось, пытаясь развернуться в узости прохода, чтобы освободить свою "рабочую" руку.

Понимая, что достигнув желаемого, тварь может усложнить мне жизнь, начал делать частые тычки. О точности попаданий при этом уже не заботился, лишь бы нанести как можно больше повреждений за время, которое чудовищу понадобится для освобождения руки. Понимал, что повредить что-нибудь важное при этом вряд ли получиться, но остановиться уже не мог. Вытягивающаяся из-за массивного торса рука была до ужаса страшной, она пугала и завораживала одновременно.

Все свое внимание я сосредоточил на этой руке, даже толком не видя, куда бью. Страх сковал моё внимание, заморозил разум, не давая возможность рационально осмыслить происходящее, заставляя раз за разом повторять одно и то же действие. Оттянуть назад жердь, сделать замах, добавить инерцию тела, почувствовать отдачу удара и снова оттянуть…

Из временного ступора меня выбил сильнейший удар. По счастью, пришелся он не по мне. Частично высвободившая ручищу тварь прервала направленные на неё агрессивные действия незатейливо, но эффективно. Один резкий взмах и двое пострадавших. Жердина, переломанная ещё раз, упала под ноги твари. Я тоже упал, но чуть дальше, и не переломанный, чему был несказанно рад. Но слишком бурно выражать свою радость не стал, просто отполз ещё немного от прохода и поднялся.

Тварь злобно скалилась в мою сторону. Особых повреждений на уродливом лице заметно не было, просто царапины небольшие, ни крови, ни другой жидкости видно не было. Все-же обломок жерди — не лучшее средство против подобных существ.

И что дальше? Сойтись с чудовищем врукопашную?! Вгрызться зубами в горло?! Завалить избу ему на голову?! Столько вариантов действий, аж глаза разбегаются, не знаю, какой выбрать!

С пустыми руками об активных боевых действиях можно забыть. Если немаленьких размеров палкой получилось лишь поцарапать образину, что уж говорить о голых руках, не идущих ни в какое сравнение с руками твари. Конечно, в запасе ещё оставалась рогатина. Но после печальной судьбы жердины, обломки которой валялись под ногами чудовища, даже думать не хотелось о возможности боя с этой рогатулькой в руках. Думай, не думай, хоти, не хоти, а других вариантов все равно не осталось. Уж лучше встретить тварь с этой пародией на оружие, чем вообще без ничего. Глядишь, перед смертью ещё разок поцарапаю ее ненавистную морду.

С такими невеселыми мыслями вернулся к оставленной рогатине, взял в руки. С сожалением оценил ее длину, нечего и думать такой коротышкой достать чудовище с безопасного расстояния, у него рука длиннее. Конечно, можно попробовать повредить саму руку или хотя бы кисть, но вряд ли тварь будет спокойно смотреть на такое. Отберет рогатульку и сломает об мою тупую голову, чтобы впредь ее подобные мысли не посещали.

Потому не стал даже подходить к проходу, а отошел дальше, вглубь огороженного пространства, но так, чтобы не терять тварь из виду. Встал за одной из самых больших куч барахла и, выставив перед собой рогатину, принялся ждать, когда чудовище освободится из западни.

Страха не было, точнее он присутствовал, но лишь на втором плане. На первом была холодная ярость, наполнившая меня от осознания собственной беспомощности. От понимания того, что жить осталось считанные минуты, а то и секунды. От вида и состояния неказистой рогатой палки в руках, единственного предмета, который у меня есть против чудовища. От взгляда этого чудовища, который оно периодически бросало на меня, не переставая изворачиваться в узости прохода. От невозможности вспомнить свое прошлое. От всего этого сумасшедшего дня…

Я заорал, выталкивая с криком скопившуюся внутри ярость. Глядя прямо в глаза копошащейся твари я орал, выплескивая из себя волны злости. До хрипоты, до кашля, судорожно хватая ртом воздух. Чудовище замерло, показалось, что в его нечеловеческих глазах промелькнуло удивление.