Александр Кормильцев – Пустой (страница 12)

— А почему у него одна рука меньше другой? — на самом деле я хотел спросить другое, но почему-то вырвался именно этот, не особо важный сейчас вопрос.

— Как почему?! — если бородокосого и удивила несвоевременность заданного вопроса, виду он не подал. — Одну лапу хде-то ему оттяпалли, вот и отращиват теперь сызнова. Еси будет хорошо кушать, вскорости лапища станет такой же. Но мы ему не дадим, зря он к нам в гости пожаловался, тута ему и конец придёт!

Наблюдая, как мужичок сноровисто готовится к бою, раздумывал о том, что, по-видимому, подобные чудовища здесь не редкость. Это что же за место такое, где такие твари водятся, и откуда они вообще взялись?!

Память на этот счет отозвалась молчанием, значит, либо в моем прошлом таких тварей не было, либо это прошлое относится к той категории воспоминаний, которые ушли в небытие. Бородокосый назвал чудовище кусачом, причем зелёным. Легко сделать вывод, что речь здесь идёт не о цвете, а о степени взросления. Значит этот кусач еще совсем молодой, как же тогда выглядит взрослый?! Лучше этого не знать и не видеть ни взрослых, ни молодых сородичей этой образины, радости такое видение не принесёт.

— Видишь у стены стоит воротина? Возьми её и поставь пред собою, загородисся, как щитом. Авось выручит, коли кусач до тебя доберёца. — пока я размышлял, бородокосый занимался более рациональными вещами. Подготовился к бою сам и обо мне не забыл позаботиться, придумал, как повысить мои шансы на выживание при близком контакте с тварью.

Воротиной мужичок назвал конструкцию из жердей, сколоченных в большой щит. Раньше эта воротина наверняка перекрывала какой-нибудь загон для скота. Сейчас же один её край был обломан и частично сгнил, но основная часть по виду выглядела крепко. Может и впрямь даст мне лишние секунды жизни.

Взяв воротину двумя руками, подтащил к облюбованной позиции и выставил перед собой, уперев поломанный край в землю. Верхняя ее часть оказалась даже выше моей головы. Конструкция оказалась довольно тяжёлой, поэтому подпер ее подвернувшейся под руку доской. Рогатину, вопреки обрушенной на нее критике бородокосого, выбрасывать не стал. Как никак единственная имеющаяся у меня вещь, хоть немного походящая на оружие.

— Ну што, готов? — донесся сверху скрипучий голос. В ответ я просто кивнул, хотя готовым себя не чувствовал. Сжал в руках рогатину, ощущая кожей шероховатую поверхность древка и понимая всю никчёмность моего оружия в сравнении с мощью чудовища. Сделал пару вдох-выдохов и сосредоточился на наблюдении за разворачивающимся действием сквозь щели между жердями воротины.

А действия, между тем, начали развиваться интересные, даже очень. Бородокосый встал поближе к краю стены, чуть присел, одновременно натягивая лук. После этого на пару мгновений замер, наверное, выцеливал уязвимые места на теле твари. Дальше пошло быстрее, совсем без пауз.

Мужичок начал стрелять, да так, что мне оставалось только удивленно хлопать глазами. Также скоро, если не чаще, хлопала тетива, отправляя белооперенные стрелы в стремительный полет в направлении твари. Раз, два, три! Выпустив первую партию смертоносных гостинцев, рука моментально выхватывала из колчана следующую тройку. Первая стрела упиралась в оттягиваемую тетиву, две другие оставались зажаты в кулаке. Но лишь для того, чтобы, спустя мгновение, отправиться вслед за первой. При этом двигалась только правая рука и плечевой пояс, левая, вытянутая вперед с зажатым в ней луком, не шевелилась. Да и сам стрелок словно окаменел, замер недвижимой статуей, превратившись просто в опору для выполняющих свое дело конечностей.

Все движения были до ужаса автоматическими, со стороны казалось, что работает бездушный механизм, робот, в которого загрузили программу скоростной стрельбы из лука. Вот только на робота, не слишком впечатляющего телосложения мужичок походил мало. С первого взгляда вообще за бомжа его принял. И представить не мог, что в столь невзрачном индивидууме может быть скрыт талант мастера в обращении с древнейшем стрелковым оружием.

С трудом, но всё же отвел взгляд от завораживающих действий, исполняемых виртуозным лучником. Хотелось посмотреть на результат его стрельбы. Всех подробностей сразу не разглядел, лишь убедился, что тварь не висит обессилено, зажатая в узком проходе, издавая предсмертные хрипы. Совсем наоборот, с виду чувствовала она себя вполне нормально, несмотря на три стрелы, торчащие из области шеи, плеча и отрастающей руки. Еще несколько стрел, валялись рядом, под ногами кусача.

Сначала я решил, что умелый лучник жертвует точностью в угоду скорости стрельбы. Но, после попадания следующей стрелы, понял, что ошибся. Это было невероятно, сначала я даже не проверил своим глазам, когда увидел стрелу, бессильно отскакивающую от головы твари. Причём попадание было удачным, не под углом, не вскользь, а прямо в середину широкого лба, чуть выше разросшихся над глазами уродливо увеличенных надбровных дуг. Дистанция для подобного стрелка была минимальная, не больше пятнадцати метров.

Если бы такой выстрел прилетел в мою голову, наверняка бы насквозь пробил. Тем более наконечник, насколько можно было разглядеть с моей позиции, оказался узким, такие специально изготавливали против бронированных целей. С близкого расстояния, да при удачном выстреле, подобное изделие средневековых оружейников способно пробивать не только кольчугу, но и латный доспех.

Ни кольчужного капюшона, ни шлема на голове у кусача не наблюдалось, голый череп с каким-то жалким клочком волос. Сдержать энергию выстрела, сосредоточенную на остром кончике узкого наконечника, было нечем. И все же он был сдержан, даже царапины на месте попадания не осталось. А стрела, с расщепленным от удара древком, упала к ногам бронелобой твари, причём бронелобой в прямом смысле этого слова.

Лучник на подобные чудеса никак не отреагировал, невозмутимо продолжая выпускать стрелу за стрелой. Ещё несколько из них воткнулись в тушу твари, по-прежнему не произведя на нее никакого впечатления. Потом было два попадания, вновь чудесным образом не пробившие шкуру чудовища. А вот следующая стрела чем-то не понравилась кусачу. Она воткнулась куда-то возле шеи, в сантиметре от торчащего из того же места древка с белым оперением. Хотя и попадания оказались совсем рядом, и по глубине одинаково, если судить по длине торчащих из раны стрел. Но что-то в последней стреле оказалось неприятно для твари, может наконечник заострен сильнее прочих, может ещё что.

Хотя, скорее всего, чудовищу просто надоело получать урон от безнаказанно обстреливающего его лучника. Тварь заголосила пуще прежнего и начала рваться из узости прохода так, что с крыши поджимавшей её избы посыпалась кровля. Бородокосый предупреждал, что при затягивании боевых действий, кусач может взбеситься. По-видимому, именно это сейчас и произошло.

Тварь дергалась в разные стороны, извивалась змеей, и в итоге нашла слабину в начавших расшатываться бревнах избы. При очередном рывке она продвинулась сразу на полметра, хотя до этого ни разу подобных успехов не достигала. Следующее усилие убавило оставшееся до конца прохода расстояние ещё на столько же.

При виде этого у меня похолодело на сердце, сбывался худший из возможных сценариев развития событий. Похоже, всё же придётся встретиться с кусачом лицом к лицу. Видя, как от толчков взбесившегося чудовища ходит ходуном стена избы, сложенная из не самых тонких брёвен, окончательно разуверился в возможности благополучного исхода этой встречи. Все приготовления к ней показались совершенно пустыми и бессмысленными. Полусгнивший щит из воротины и огрызок рогатины в руках можно было смело поменять на стакан воды, от него хоть какая-то польза — напиться перед смертью.

Лучник старался вовсю, наверняка тоже осознал опасность изменяющегося положения. На голову пришедшей в ярость твари продолжали сыпаться стрелы, некоторые из них оставались торчать в теле чудовища, но на его резвость они, по-прежнему, не оказывали особого эффекта. Кусач плевал на прилетающие сверху опасные гостиницы, продолжая неумолимо продвигаться вперёд. Бородокосый выпустил очередную стрелу и остановился. То ли разуверился в возможности поразить тварь, то ли решил сэкономить боеприпасы?!

— Бесполезно эт все, в лоб никак не прошибить паршивца, ток стрелу зря трачу! Не так уж и зелен кусачишко наш, успел щитками обрастись, коряга этакая! — пояснил он свое бездействие, задумчиво вглядываясь в беснующегося врага.

— И что теперь? Мне то что делать? Навстречу ему пойти, чтобы время не тянуть?! — расслабленная поза и опущенные руки стрелка показались мне знаком капитуляции. Даже мелькнула мысль, что сейчас бородокосый разведет руками, мол, что мог — сделал, дальше сам. Напоследок пожелает удачи и уйдёт, оставив меня вновь один на один с тварью.

— Погодь раскисать-то! В лоб не перемогли его, сзаду перемогем. — лучник рассеял мои сомнения двумя скрипучими фразами. Голос его излучал спокойствие и уверенность гранитной скалы. Уходить он никуда не собирался. Лишь сменил позицию, причём довольно странно. В итоге этих перемещений он остановился почти прямо напротив меня, а тварь оказалась в мертвой зоне. Лук с наложенной на тетиву стрелой был направлен в мою сторону, будто стрелок решил перепроверить бронебойность своих стрел на новой мишени.