Александр Конторович – Имперец. Живыми не брать! (страница 36)
Они не стреляли по террористам.
И ни одна пуля с той стороны не прилетела к ним.
— Снимай!!! — тряс оператора Огнев. — Ну же!
— Да иди ты! Сам все знаю! — огрызнулся оператор, не отрывая глаза от видоискателя.
Со своего места они не могли слышать разговоров, но происходящее было ясно и без слов. Отскочившие от бронетранспортера спецназовцы ощетинились стволами — в ответ вскинули оружие и их оппоненты.
Пока никто не стрелял, но напряжение, повисшее в воздухе, было абсолютно осязаемым. Казалось, воздух стал ломким и звенящим и в любую секунду мог осыпаться вниз вспышками автоматных очередей и грохотом гранатных разрывов.
Поцокав языком, оператор поймал в объектив спецназовца, присевшего на колено за спинами своих товарищей. Он в быстром темпе связывал бинтом несколько ручных гранат.
«Вот это картинка! — мелькнуло в голове. — Вот это кадр!»
Второй террорист скрылся в фургоне.
А на пороге дома уже появился третий…
Занятые друг другом, участники и зрители этого завораживающего зрелища перестали обращать внимание на происходящее вокруг. И совершенно напрасно…
Громко взревев двигателем, на улице появился новый участник драмы.
На этот раз действительно танк!
Самый настоящий, запыленный и угрюмый — не чета красивым фургонам помогальников.
Дворовый хулиган рядом с рафинированными выпускниками колледжа. Но в отличие от аккуратных и прилизанных мальчиков — решительный и опытный в драке.
Мощная машина, не снижая скорости, поперла прямо на цепь «терминаторов».
И те дрогнули, порскнули, как тараканы от брошенного в них тапка. Прыгали через заборы, толкаясь, лезли в узкие калитки — лишь бы уйти с пути стального монстра!
Лязгнул металл — танк походя оттолкнул с дороги бронетранспортер.
И остановился, повернув стол пушки в сторону фургонов.
— Господин полковник? — выглянул из башенного люка танкист.
— Убит, — генерал вышел вперед, отстранив рукою помощника.
— А вы кто?
— Генерал-майор Городнянский. Москва, ГУУР.
Танкист окинул взглядом фигуру генерала, задержал его на висящем на плече автомате. Поднес руку к шлему.
— Капитан Ивлев! Прибыл в ваше распоряжение!
— Что вы себе позволяете?! — вскинулся Николаеску. — Мешаете проведению важной операции! Под суд пойдете!
— Господин генерал? — вопросительно посмотрел на Городнянского Ивлев.
— Здесь командую я!
— Мне все ясно, — кивнул танкист. — Эй, умник! Убери с глаз долой свое корыто! Усек?
— Что?.. — «помогальник» аж поперхнулся.
— Тебе
— Абсолютно! Ребята, — повернулся генерал к спецназовцам. — А ну-ка в темпе — халупу эту прочесать! И всех — сюда!
— Слушаю, господин президент! — министр внутренних дел РФ снял телефонную трубку.
— Вадим Викторович! Что у вас за бардак происходит в Воронеже?!!
— Какой бардак, господин президент? Как мне только что сообщили, там проведена успешная операция по задержанию группы террористов и…
— Каких, в задницу, террористов?!! Ваш спецназ, заодно с военными, вступил в перестрелку с частями вспомогательного корпуса! Вы там что — совсем из ума выжили?! Там уже танки в ход пошли! Мне только что звонил командир корпуса — они поднимают свои части по тревоге!
— Но… господин президент… откуда такие…
— Да вы телевизор включите!!! Канал этого болтуна — Огнева! Немедленно прекратить! Слышите меня?! Немедленно!!!
Министр осторожно опустил трубку. Щелкнул пультом громадной плазменной панели.
— …Противостояние достигло своего пика! — возбужденный Жан так и скакал перед телекамерой. — Сотрудники вспомогательного корпуса оттеснены к стене сарая и лишены возможности свободного передвижения. Их штатное оружие при них, но никто и не пробует пускать его в ход — силы слишком неравные!
Камера показала танк, мрачно уставившийся здоровенным орудийным стволом куда-то в сторону «помогальников».
— Надо сказать, что террористы, чутко уловившие изменения в обстановке, предприняли попытку к бегству! Двое задержанных сотрудниками корпуса подозреваемых, воспользовавшись замешательством охраны, ранили одного из охранников и завладели его оружием. При попытке бегства они оба были застрелены…
Ничком лежащий человек в темной рубашке. На спине видны следы от пуль — почти десяток. Одна или несколько пуль попали убегавшему в затылок — там сплошное месиво. Второй лежит на спине — этому угодили в голову, половины — как не было.
— На улицу выводят очередного преступника!
Щуплый мужичонка в порванной одежде. Правая рука висит плетью.
— Командующий операцией — генерал Городнянский!
Некогда красивый костюм генерала сейчас был запылен, рукав пиджака порван.
— Господин генерал! Что вы можете сказать по поводу происшествия?
Министр выключил звук.
— Ларичев? Срочно ко мне! Дима? Мой самолет
Подкатившие к зданию аэропорта автомашины остановились слева от него. Хлопнула дверь, и Городнянский выбрался на улицу. Расторопный помощник уже успел поработать над внешним обликом генерала, быстро организовав ему замену костюма. И теперь по его виду уже нельзя было сказать, что генерал только что перестреливался с террористами. Подтянутый и благообразный, он, казалось, излучал уверенность и спокойствие.
Из подъехавшей следом за колонной автомашины выбрался полноватый, страдавший одышкой господин в дорогом костюме. Не обращая внимания на всех прочих людей, он заторопился к генералу:
— Олег Петрович!
— А, Виктор Леонидович! Заждался я вас…
— Так, — развел руками прибывший, — сами же все знаете…
— Ну да, ну да… Ладно, давайте к делу. Времени у нас с вами в обрез, соображать надо быстро.
— Угу…
— Значит, так. Вы меня поправите, если я что-то не так излагать стану, добро?
— Разумеется!
— Операцию мы планировали совместно с вами, при самом активном участии полковника Хованского. Сами понимаете, что все пришлось делать быстро и максимально скрытно. Ведь никто из нас не знает до сих пор, все ли террористы нами обезврежены, так?
— Так.
— Отлично. В связи с высокой вероятностью активного вооруженного сопротивления, нами совместно было принято решение — ограничить выезд руководства города и области на места происшествия, ведь они могли стать мишенью для пособников преступных элементов. Увы, но гибель полковника это подтвердила… В сложившейся ситуации выезд лично Михаила Игоревича на место представляется мне совершенно излишним риском. Губернатор не имеет права подвергать свою жизнь опасности — слишком многое сейчас зависит лично от него. Я прав?
— Да. Полагаю, что такое изложение ситуации найдет у него понимание.
— И даже более того! Именно сейчас, как мне кажется, было бы уместным заявление, мягко указывающее на тот факт, что подобная ситуация не могла иметь место без попустительства некоторых