Александр Конторович – Имперец. За Державу обидно! (страница 41)
– Что-то случилось? – улучив момент, спрашиваю его.
– Здесь? – удивляется хозяин. – Да господь с вами, Михаил Петрович, тут уже давно ничего не случается!
– Ну как же? Ребята рассказывали мне про выброс… ну, это… когда пар…
– Ааа! – ухмыляется олигарх. – Таких вот «аварий» и я несколько штук припомнить могу. Вот, смотрите!
Он нажимает что-то на планшете.
С тихим шорохом раздвигаются стенные панели, и там загорается здоровенный экран. Ага, он у него к планшету подключен.
– Вот, смотрите – здесь карта всего нашего предприятия. Вот это, – на экране появляется желтый многоугольник, – его старые границы.
Ммда… прежняя территория была существенно меньше.
– Заметили разницу?
– А как же.
– Вдоль реки мы расширились два года назад – произошла утечка отходов. Часть «попала» в реку. Мы, естественно, произвели дезактивацию местности, но вот желающих появляться на ее берегах после аварии резко поубавилось. Поэтому губернатор сам предложил нам арендовать эти земли…
Синий многоугольник вытянулся вдоль реки и в стороны.
– Вот эти холмы я попросил уже сам. Мол, роза ветров такова, что они часто дуют от нас в эту сторону… Никто, естественно, не возражал. Оттого, кстати, и цена на все эти земли была, скорее, символической.
– А на самом деле?
– Михаил Петрович! Ну я же и сам тут постоянно живу! И не я один! Что, мы все похожи на самоубийц? Не было никаких выбросов! А спектакли ставить мы умеем хорошо – есть у нас люди…
– Это железная дорога? – разглядываю я экран. – По ней к вам привозят отходы? А зачем еще несколько дополнительных тупиков?
– Вы себе хорошо представляете, что такое ядерный могильник?
– Ну… по книгам в основном…
– Ладно, проведу вам экскурсию! Сразу же, как поедим!
Ох, чует мое сердце, что дядя что-то такое задумал…
Машина снова несется по ухабам. Тент сегодня сложен, и встречный ветер ерошит мне волосы. Сосед мой иногда комментирует встречные пейзажи. Но я, уже наученный горьким опытом, держу язык за зубами и на все высказывания собеседника отвечаю односложно.
Высокий забор из металлических панелей, поверху идут витки «егозы». Вышки с молчаливыми автоматчиками. Голое пространство, перекрытое МЗП и датчиками охранной сигнализации. И прочие «подарки»…
При нашем приближении, дрогнув, открываются массивные полотнища ворот – эту машину здесь знают.
Мы въезжаем на холм…
Вот это да!
На нескольких бетонированных площадках под брезентовыми пологами стоят… танки.
Много.
Я даже сосчитать их сразу не могу.
– Что это, Олег Иванович?!
– Техника на хранении.
– Здесь?!
– А где же им еще быть? Они же – радиоактивные. Оттого и брезентом накрыты – чтобы вода не попадала. Мало ли – еще разнесет радиацию куда-нибудь. Вон в тех холмах выкопаны туннели – туда мы их и затаскиваем, тогда уже проще…
Выпрыгиваю через борт.
Могучие боевые машины… на первый взгляд – почти совсем целые. Но нет – вот у этого нет внешних баков, тот – весь какой-то порыжелый…
Блин…
Обидно-то как…
– Как же так… столько машин…
– А вы еще спрашивали – зачем нам мехчасть? Кто-то же должен заниматься этими инвалидами?
Не слышу его и делаю несколько шагов к площадке. Такое впечатление, что грозная техника всего лишь заснула. Я видел танки перед разборкой на танкоремонтных заводах. Так там сразу видно – машина умерла. А здесь – здесь они относительно целые.
– В течение нескольких последних лет в частях многое пошло криво. Были аварии, в том числе и с такими вот последствиями. Вы представляете себе, что такое – утилизировать радиоактивный танк? Переплавить его нельзя, разрезать на металлолом – аналогично. Можно только похоронить. Вот так, как у нас.
– И много их?
– Около двух дивизий. Накопилось за десяток-то лет.
Эх, не взял я с собою водки…
– К ним можно подойти?
– У вас счетчик с собой… попробуйте, только осторожно!
Перед выездом мне принесли такую же черную форму, как и у всех здешних обитателей. Счетчик радиоактивности входил в комплект.
Делаю несколько шагов вперед.
Щелк…
Еще несколько метров.
Щелк… Щелк…
Ноги касаются бетона.
Щелк-щелк-щелк!
Опасно!
Но что-то тянет меня к грозным боевым механизмам. Хотя бы рукою коснуться брони!
Кр-рр!
Щелчки сливаются в пулеметную очередь.
– Михаил Петрович!
Над головою тень от брезентового полога.
Щелк… Щелк… Щелк…
Радиация стала меньше?
Рев движка – подъезжает Гальшин.
– Вообще-то есть специальный проход… чуток в стороне.
Щелк…
Касаюсь рукой брони. Она чуть теплая – солнце пригревает с самого утра. И даже под плотным пологом металл нагревается.
– Не понимаю…