Александр Конторович – Черные тропы (страница 12)
Охрана осуществляется:
Внешнее кольцо – на удалении до километра от зданий и сооружений выставлено шесть постов солдат полицейского полка. Посты одиночные, оборудованные телефонной связью. Промежутки между постами патрулируются парными патрулями – всего два патруля. В ночное время патруль не ходит, выставляются дополнительно два поста – у дороги и около ручья (отметки на карте № 9 и № 11).
Внутреннее кольцо охраны – пост у въезда на территорию, около ворот (ранее занимался солдатами полицейского полка). Парный, телефонизирован.
Пост в котельной – на крыше (два человека и станковый пулемет).
Пост около хозяйственных ворот – парный, телефонизирован.
Пост во дворе – парный.
По территории постоянно, в любое время дня и ночи передвигается патруль – четыре человека.
О наличии постов внутри зданий можно сделать вывод из того, что там постоянно несут службу не менее шести человек, сменяющихся каждые четыре часа. Момент смены был неоднократно зафиксирован наблюдением.
Постоянно, в режиме минутной готовности, находятся под ружьем не менее шести человек дежурной группы.
Личный состав служащих объекта составляет не менее десяти-пятнадцати человек, периодически заменяемых. С местным населением не контактируют, расположения объекта не покидают.
Иногда на объект прибывают крытые автомашины-фургоны, которые в пути усиленно охраняются. Характер перевозимого груза и пассажиров установить пока не удалось.
На территории оборудовано небольшое кладбище, ранее отсутствовавшее. В настоящий момент на нем имеется девять мест захоронения. Одно место – могила солдата охраны, подорвавшегося на своей же гранате во время учений, и восемь могил, не имеющих никаких пояснительных табличек.
Судя по количеству завозимого продовольствия, на объекте присутствует еще не менее десяти человек. Что это за люди – установить пока не представилось возможным.
По имеющимся сведениям, руководством немецкой военной разведки и высшими руководителями нацистского государства санкционировано начало операции «Дальний зов». Указанной операции присвоен высший гриф секретности. Какое-либо упоминание этого названия запрещено использовать в повседневной переписке и телефонных переговорах по всем линиям связи. Для ее обозначения предложено использовать специальные кодовые символы, согласно прилагаемому списку.
Все требования лиц, причастных к операции, являются строго обязательными для всех партийных и государственных чиновников и военнослужащих, независимо от их звания и занимаемой должности.
Непосредственное руководство осуществляют:
От немецкой военной разведки – начальник Абвер–2, полковник Эрвин Эдлер фон Лахузен-Вивремонт.
От НСДАП – бефельсляйтер Лангерахт.
По некоторым сведениям, задействованы также и представители Аненербе[1] – кто именно, узнать пока не представилось возможным.
Просмотрев прочие документы, Гальченко уважительно покивал.
– Серьезно! Кто такой Лахузен – представляю неплохо, надо думать, что и все прочие ему под стать. А вот Аненербе… эти-то тут что потеряли?
Полковник пододвинул к себе другую папку.
– А вот это – получено уже прямо сейчас, перед началом совещания, я и сам-то просмотреть пока толком не успел. Так что совместными усилиями и поглядим…
– Фон Хойдлер… – повертел в руках карандаш Благов. – Если это тот фон Хойдлер… а ни о каком другом я и не слыхивал никогда… то это… словом, невесело.
– Отчего? – вопросительно приподнял бровь Чернов.
– Я и сам по его трудам учился. Это фигура в научном мире – пресерьезнейшая! Мне с ним бодаться – все едино, что в танк снежками бросать!
– Снежок – он тоже разный бывает, – пожал плечами Гальченко. – Я вот пока что ни одного такого серьезного деятеля, чтобы пули от него отскакивали, не встречал… Думаю, что и этот случай не станет исключением.
– Так! – подвел итог препирательству полковник. – Иоахим Вернер Макс фон Хойдлер. Профессор Берлинского университета, доктор наук… почетный член разных научных обществ… многочисленный лауреат… этот?
– Он самый, – кивнул доцент. – Берлинский университет, кафедра психологии.
– Даже так? – удивился Чернов. – А вот тут – кое-что другое имеется… Один из научных консультантов Аненербе, занимает серьезный пост в данной организации. Привлекался Абвером – в особо исключительных случаях, для проведения допросов лиц, владеющих особо важной информацией. Это такая у него психология теперь?
– Хороший психолог… – развел руками Благов. – Такой специалист может вытащить из памяти очень многое. Даже и то, что сам допрашиваемый давно уже позабыл либо особого внимания тогда на это не обратил. Но в памяти – данное событие отложилось. Вот только как все это оттуда извлечь? Надо полагать, фон Хойдлер научился делать такие вещи. Неудивительно – он всегда отличался неординарностью суждений и нетривиальными решениями. Его многие не любят – именно за такие методы разрешения научных споров. Он необычен, странен даже… но – мастер! Крайне серьезный – и на многое способный.
– Ладно… – проворчал полковник, переворачивая лист бумаги. – А тут у нас кто? Хм?! Гауптман Норберт Фосс?
– Специалист по негласному силовому задержанию. Проще говоря – по похищению людей. Мастер своего дела! – прищелкнул языком Гальченко. – Его натаскивал сам Вернер Обердорф – старик знал свое дело. Приходилось мне с ними сталкиваться – те еще волки! Хорошо, что старик Вернер уже отошел в мир иной – этот деятель мог серьезно попортить нам кровь. Впрочем, и Фосс – тоже далеко не подарок. Он уже работал у нас в стране – ухитрился выкрасть и вывезти – аж из-под Перми (!) нужного для немцев человека. Это, знаете ли, звоночек… Стало быть, немцам нужен кто-то, находящийся у нас.
– Присаживайтесь, гауптман! – профессор указал гостю на удобное кресло около стола. – Кофе?
– Буду вам весьма признателен, герр профессор! – вошедший наклонил голову в коротком полупоклоне. Быстрым, почти незаметным движением он оказался около кресла, куда и опустился. Наблюдавший за ним хозяин кабинета удовлетворенно кивнул.
– Я прочитал ваше личное дело…
– Все, герр профессор? – вежливо поинтересовался гость.
– Все! От меня – у вашего руководства тайн нет. Я изучил все ваши операции… и нашел их красивыми.
Гауптман удивленно поднял бровь. Чашечка кофе в его руке на секунду замерла в воздухе.
– Не удивляйтесь! Истинное произведение искусства – оно всегда красиво, ведь так?
– Не смею с вами спорить, герр профессор.
– В истинном произведении искусства – нет ничего лишнего. Как и в ваших операциях. Здесь вы тоже не станете со мною спорить?
– Не стану.
– Далеко пойдете, молодой человек! – поднял указательный палец фон Хойдлер. – Впоследствии, уже выйдя в отставку, вы вспомните мои слова. Я редко ошибаюсь…
Фосс кивнул, соглашаясь.
– Теперь, молодой человек, я вам поясню, зачем мне нужна была личная встреча. Не сомневаюсь, что вы исполнили бы и это задание так же красиво и изящно, как и предыдущие. Так! Но! – профессор поднял палец. – Это задание – особое! Тот человек, которого вам надлежит доставить сюда – нужен мне не только целым и невредимым.
– Простите? – чуть наклонил голову вбок гауптман.
– Мне нужно! Очень нужно! Чтобы его психика не была травмирована и надломлена.
– Но сам факт плена…
– Это – уже другое дело! Мое – если хотите. Для этой цели я тут кое-что набросал… прочитайте, – фон Хойдлер протянул своему собеседнику папку.
– Старший лейтенант Дёмин, Олег Павлович… сотрудник Особого отдела?
– Именно так, молодой человек. Вот этот-то русский мне и нужен. И желательно – поскорее!
В дверь решительно постучали.
«Конец рабочего дня – и нате вам! – мелькнула в голове Дёмина мысль. – А ведь собирался сегодня с Настей встретиться пораньше… Наверняка, опять какую-то кляузу разбирать. И никуда не денешься…».
– Войдите!
Но похоже, что кляузами тут и не пахло – порог переступил высокий человек в военной форме.
– Оперуполномоченный Особого отдела старший лейтенант Дёмин?
– Это я! – приподнялся навстречу хозяин кабинета.
– Старший оперуполномоченный Озолинь, – протянул раскрытое удостоверение вошедший. – Мое командировочное предписание.