Александр Коньков – Собери меня (страница 7)
Вдруг сзади, у лестницы, скрипнула дверь. Алексей замер, закрываясь дверцей от щитка, стараясь слиться с холодными металлом. Его сердце замерло, пропустив удар, а затем заколотилось с такой силой, что ему показалось, его звук разносится по всему подвалу. Шаги. Медленные, тяжелые, мерные. Кто-то спускался в подвал.
«Не двигайся. Не дыши.»
Он прислушался, затаив дыхание. Шаги были слишком громкими, слишком уверенными для дворника или случайного жильца. Это мог быть кто угодно. Сосед. Другой жилец. Или… Макаров. Мог ли он предугадать их ход? Выставить слежку? Было ли это ловушкой с самого начала?
Шаги приблизились, прошли буквально в нескольких шагах от его укрытия. Алексей видел расплывчатую тень, скользнувшую по противоположной стене. Он зажмурился, молясь, чтобы его не заметили, чтобы тьма поглотила его целиком. Запах его собственного пота, едкий и резкий, ударил ему в нос. Он почувствовал, как по спине, несмотря на прохладу, медленно скатывается капля пота. Он был мышью в мышеловке, и кошка уже вошла в комнату.
Человек постоял секунду, что-то неразборчиво пробормотал себе под нос – голос был хриплым, пьяным, – и шаги начали удаляться. Скрип двери. Тишина, еще более звенящая, чем прежде.
Алексей выдохнул, его тело обмякло. Он дрожал как осиновый лист, и колени подкашивались.
«Время уходит. Быстрее.»
Он рывком отсоединил провод, с глухим щелчком сорвал регистратор со стены и сунул его под толстовку. Холодный, угловатый пластик прижался к огненной коже живота.
«Обратно. Теми же путями.»
Он выскользнул из подвала, поднялся по лестнице и выбежал в ночь. Он бежал, не оглядываясь, чувствуя, как украденный регистратор бьется о его тело в такт безумному сердцебиению. Он был грабителем. Вором. Пособником. И самым ужасным было то, что часть его, та самая, что звалась V, чувствовала не вину, а холодное, хищное удовлетворение от удачно проведенной операции.
Он ворвался в свою квартиру, захлопнул дверь и прислонился к ней спиной, тяжело и прерывисто дыша. Он вытащил регистратор. В его руках лежало доказательство. Его спасение или его гибель. Он был холодным и тяжелым. Тяжелым не от веса, а от значения.
«Молодец, Алексей, – прозвучал в голове голос, и в нем впервые слышалась почти что отеческая похвала. – Ты сделал первый настоящий шаг. Теперь ты не просто жертва. Теперь ты боец.»
Алексей медленно соскользнул на пол. Он сидел, прислонившись к двери, и смотрел на черный ящик в своих руках. В этом ящике была запись его нападения. Не Алексея, а их. Того союза, который он теперь был вынужден заключить с самим дьяволом, поселившимся в его черепе. Чувство вины было оглушительным, но сквозь него пробивалось другое, чужеродное и оттого еще более ужасное – чувство выполненного долга. Маленькая, холодная искра удовлетворения, принадлежавшая не ему. «Молодец, Алексей». Эти слова были ядом, но они же были и единственным признанием, которое он теперь мог получить.
Он перешел грань. И часть ему подсказывала, что обратной дороги нет. Другая же часть – та, что звалась V – знала это наверняка. Он больше не был просто Алексей. Он был частью «нас». И это «нас» только что совершило свое первое настоящее преступление.
Глава 6. Тень прошлого
Свет раннего утра, бледный и безразличный, заливал квартиру, но не приносил утешения. Он лишь подсвечивал пыль, витающую в воздухе, и лежащий на столе украденный регистратор – черный, угловатый, немой укор. Алексей чувствовал себя грязным не снаружи, а изнутри. Запах сырого подвала, липкий страх быть пойманным и холодная, чужая уверенность V – все это сплелось в нем в один тяжелый, давящий ком, сидящий под ложечкой.
Бежать было некуда. Прятаться – бесполезно. Пришло время перестать быть пешкой, которую двигают по доске страх и внешние силы, и попытаться самому разглядеть узор этой доски.
«Наконец-то, – прозвучал в его голове голос V, и в нем слышалось не просто удовлетворение, а почти что интеллектуальное облегчение. – Ты начинаешь проявлять признаки разума, вылезая из трясины своих эмоций. Теперь слушай.»
– Я весь во внимании, – устало произнес Алексей, с силой потирая лицо ладонями, как бы пытаясь стереть с себя усталость. Он упал в кресло перед ноутбуком, и экран ожил, озарив его лицо синеватым светом.
«Макаров – не причина, а следствие. Он знает о «Генезисе». Значит, где-то есть архив. База данных. Нам нужно найти других. Они – живые улики. Ключи к нашему прошлому и, возможно, щит от будущего.»
– Каких других? Участников? – Алексей почувствовал, как в груди шевельнулась странная надежда. Он не был один в своем безумии.
«Естественно. Ты думаешь, мы с тобой были единственными подопытными кроликами, на которых ставили свои больные опыты? Найди их.»
Алексей открыл браузер. Его пальцы, привыкшие к бессмысленному клацанию по клавишам в соцсетях и рабочих файлах, теперь замерли в неуверенности. С чего начать эту охоту? Он с механической безнадежностью вбил в поиск «Генезис эксперимент». Результаты были предсказуемо бесполезными – мифология, статьи о космосе, псевдонаучные блоги.
«Глупость. Ты думаешь, они оставили все в открытом доступе, как рецепт пирога? Ищи в мусоре. В цифровом мусоре твоей собственной жизни.»
– Как? – с раздражением спросил Алексей. Он уже ненавидел этот покровительственный тон.
«Вспомни. Университет. Медицинские обследования. Ты же помнишь смутные куски? Тебя куда-то водили? Что-то вводили? Деньги платили за "участие в исследовании стрессоустойчивости"?»
Алексей закрыл глаза, пытаясь пробиться сквозь густой туман лет. Учеба на психолога. Да, были какие-то дополнительные, почти обязательные «профилактические осмотры» для участников перспективной научной группы. Он помнил стерильно-белые стены, резкий запах антисептика, жгучую прохладу спирта на сгибе локтя и странное чувство легкой, пьянящей эйфории после уколов, которое он тогда списывал на банальную усталость и радость от легкого заработка.
– Помню… как сквозь воду. Обрывки.
«Значит, будем копать здесь. Ищи старые файлы. Фотографии. Расписания. Все, что связано с тем временем. Любую цифровую пыль.»
Алексей, повинуясь инстинкту, полез в дальний угол своего жесткого диска, в папку «Универ». Он не открывал ее годами. Там были скучные сканы конспектов, несколько размытых фотографий с одногруппниками, его дипломная работа в формате .doc. Ничего, что кричало бы «секретный эксперимент».
И тогда его рука, будто сама собой, потянулась к другой, соседней папке, которую он всегда подсознательно игнорировал – «Разное». Безымянный цифровой чердак. Он открыл ее. Внутри царил хаос из десятков файлов с бессмысленными названиями: «отчет_версия_финал_2», «бэкап_данных», «скриншот». Его взгляд, выхватывая из хаоса знакомое, упал на один файл: «Протокол_К_отчет_14.djvu».
Сердце его пропустило удар. Название было слишком официальным, слишком непохожим на все, что он сам мог создать.
– Что это? – пробормотал он, чувствуя, как по спине пробегают мурашки.
«Открывай. Это наше досье.»
Файл был защищен паролем. Алексей со злостью ткнул в клавишу Enter, ожидая ошибки.
– Бесполезно. Мы не угадаем.
«Попробуй дату своего рождения. В формате ДДММГГ.»
Алексей ввел. На экране всплыло сообщение: «Неверный пароль».
«Очевидно. Слишком банально. Попробуй дату того дня, когда ты нашел мою первую записку. Десять лет назад. Начало.»
Алексей, с затаенным дыханием, ввел цифры. Раздался тихий, электронный щелчок. Файл открылся.
Это не был чистый, отформатированный документ. Это были сканы рукописных страниц, испещренных неровными графиками, химическими формулами, выведенными дрожащей рукой, и короткими, отрывистыми, как выстрелы, заметками. Бумага была желтой, в кляксах и пометках на полях. Пахнуло холодом лаборатории и предательством.
«…наблюдается устойчивая диссоциация первичной личности после 7-й сессии синхронизированного инфразвукового воздействия на резонансной частоте 17.5 Гц…»
«…испытуемый А. демонстрирует признаки формирования устойчивого альтер-эго с повышенной агрессией, подавлением эмпатии и активацией латентных моторных навыков…»
«…введение модифицированного карбидола дает стабильный барьер амнезии, блокирующий передачу эпизодических воспоминаний к доминирующему сознанию…»
Алексей читал, и ком в горле становился все больше, превращаясь в спазм. Он видел свои инициалы. «Испытуемый А.». Это был он. Его не просто изучали. Его разбирали. Его психику плавили и переливали в новую форму. Создавали V. Намеренно. Хладнокровно.
– Господи… – выдохнул он, и голос его сорвался. – Они… они специально… они сделали это с нами…
«Я же говорил. Они не просто нашли меня в тебе. Они меня вылепили. Как гончар лепит горшок из бесформенного кома. А тебя… тебя оставили в качестве брака. Грубым, необожженным черепком.»
Вдруг его взгляд, затуманенный слезами ярости и отчаяния, упал на список в углу одной из страниц. Столбик фамилий и инициалов. Он узнал свою. А.В. Алексеев. А ниже – другие. К.И. Волков. М.С. Зайцева. Д.Л. Орлов.
Орлов. Та самая фамилия. Убитый сосед. Ледяная волна прокатилась по его телу.
– Орлов… Он был одним из вас? Из нас?
«Очевидно же. И он стал угрозой. Ненадежный элемент. Я устранил ее. Очистил поле.»
Алексей сглотнул, пытаясь не думать о том, что «устранил» и «очистил» – это всего лишь слова, придуманные V, чтобы скрыть за ними простой, животный ужас слова «убил». Он потянулся к телефону. Ему нужно было найти остальных. Сейчас. Пока не стало слишком поздно. Он начал с Волкова. Кирилл Игоревич. Поиск в социальных сетях ничего не дал – профили либо заброшены, либо удалены. Тогда он, по подсказке V, полез в цифровые катакомбы – старые, полузаброшенные форумы выпускников его вуза.