Александр Кончаков – Человек без ярко выраженных недостатков (страница 2)
Когда я вернулся из отпуска, я, разумеется, рассказал друзьям, какой у меня был жаркий секс с обеими собутыльницами и об эффективности водки. Про секс, естественно, наврал.
И вот, мне скоро 15. У меня дома, в ящике стола литровая бутылка водки Black Death – черная этикетка, серебристый череп и надпись. Внушительно. Тот факт, что мы вообще живы и здоровы остались после экспериментов с напитками 90-х, иначе как на колоссальное везение и не спишешь.
Была у нас в школе одна красотка… выглядела, как эталонная дорогая шлюха. Исключительно в положительном смысле, разумеется: длиннющие стройные ноги, умопомрачительная задница, мини, едва прикрывающее трусы, высоченные каблуки и каре. Мне кажется, на нее дрочили все, от трудовика до первых поспевших третьеклассников. Мы с ней учились в разных классах и только здоровались, причем каждый раз я был на грани конфузного оргазма. В этот день я решил, что у меня достаточно массивные яйца, чтобы взять, да и пригласить ее на день рождения. Пить водку Black Death.
Она стоит с подругой в школьном коридоре. У меня стучит сердце, шумит в ушах, туннельное зрение – я не вижу ничего, кроме ее фантастически вульгарного образа и, на подгибающихся ногах подхожу к ним.
И она согласилась! Легко и просто, улыбнулась, спросила, можно ли им прийти вдвоем с подругой – и согласилась. Потом мы с друзьями и девчонками тихо пили водку у меня в комнате, о чем-то разговаривали, смеялись. А в какой-то чудесный, благословенный момент красотка, сидевшая на диване, падает на спину и со смехом начинает играть ногами с воздушным шариком. Весьма условное мини исчезает совсем, я вижу ее идеальные ноги и белые трусы, и искренне считаю себя самым счастливым парнем на земле в эту минуту.
Это – кульминация моих школьно-эротических переживаний. Ни первый поцелуй, от которого у меня чуть штаны не разорвались (я даже не подозревал, что чужой язык у меня во рту способен вызвать такой эффект), ни обидно сорвавшийся оральный секс в ванной друга, в которую безо всяких промедлений понадобилось его маме, а я только и успел, что пару пуговиц на блузке одноклассницы расстегнуть, не были такими яркими и мощными, как эта игра ногами с шариком и белые трусы.
4
Красное платье
В 15 я гулял с девчонкой, которая мне нравилась и которая научила меня целоваться, но была смешливой, вечно дразнящей стервочкой, с которой мне, тогдашнему, ничего более и не светило. Однажды к нам присоединилась ее подруга – совсем другая. Симпатичная, с мягкими чертами лица, слегка пухленькая блондинка.
И началась долгая, пропитанная острым запахом подростковых гормонов и нервов бестолковая история.
Ей было 14, она училась в другой школе, что, опять же, придавало мне немного статуса: замутить с одноклассницей в то время было делом непростым, однако ж куда более реальным, чем каким-то образом познакомиться с девушкой из другой школы.
Мы гуляли, общались, ходили друг к другу в гости, слушали «Агату Кристи» и очень нравились друг другу. Целовались до одури, скромно и нескромно петтинговались. Со всем остальным она просила подождать, ну я и ждал. Причем повод для «подождать» был детским и смешным. Она рассказала мне историю про то, как встречалась с парнем, было подозрение на беременность, парень тут же слился, все обошлось, но доверие к нашему племени покосилось. Почему детским и смешным? Потому что через два года изнеможительного петтинга выяснилось, что оба мы девственники.
Сейчас я понимаю, что нас мало что связывало, кроме безудержного юношеского секса. Мы трахались везде и всегда: у нее в комнате под одеялом, у меня в комнате, у ее родственника, пока тот вышел за сигаретами, в подъезде, когда она вышла из квартиры и держала дверь, чтобы никто не вздумал выйти со мной поздороваться, у ее бабушки, в сауне, в гостях у друзей. В общем, почти в любом месте, которое может прийти вам в голову, кроме публичного экстрима (но и это мы наверстали, встретившись в другом месте, в другое время).
А в остальное время, как юные, неопытные, мы искали точки соприкосновения. Получалось плохо и мы ссорились. Много, с чувством, с наивными манипуляциями то одного, то другого, изображая чуть не сердечный приступ. Часто расставались. Так увлеченно играли во взрослых, что мне казалось – это и есть любовь, отношения.
У нее было красное платье. Простое, трикотажное, но так соблазнительно облегающее ее впечатляющие формы, что противостоять я ему никак не мог. И она это знала. Стоило нам расстаться, как через день-два она приходила рано утром ко мне домой, моя мама ее впускала, не подозревая, что мы уже «бывшие», она входила в мою комнату, садилась в своем красном платье на диван, на котором я спал – и я просыпался. От ее запаха, от ее прикосновений. И затаскивал ее в свою теплую постель. Много раз я говорил себе: все, хватит, ты только страдаешь в этих отношениях. Но потом видел это красное платье, обтягивающее ее округлости – и сдавался. Снова и снова.
Однажды она вот также пришла в своем красном платье мириться, а я решил сделать вид, что не проснулся. То ли пытался избежать очередной капитуляции, то ли – посмотреть, что будет дальше. А дальше была странная сцена. Она задрала платье, не снимая его, нашла под одеялом мой напряженный член, и села на него. Под ее ритмичные покачивания я делал вид, что медленно просыпаюсь. Однако когда подступил оргазм, я почувствовал, что она вжалась в меня изо всех сил, чтобы я остался внутри. На этом я резко «проснулся» и спихнул ее с себя. Впечатление было жутковатое. Я понял, что она хотела меня удержать. Любой ценой. Если бы я на одно мгновение поддался, расслабился – моя жизнь могла бы пойти по этому нелепому сценарию.
В это утро я действительно испугался, что наши детские игры во взрослых зашли слишком далеко. Я искренне считал, что если мы с ней расстанемся, быть мне до конца своих дней одному, поэтому глобального расставания не случилось, все шло, как шло, но внутри у меня изменилось все. Я проснулся – и она перестала быть единственной.
5
Одной из постоянных причин наших ссор было то, что ей меня самого было достаточно, а мне ее – нет. Ей хотелось всегда быть вдвоем, а мне хотелось гулять, общаться с друзьями, одноклассниками, оттягиваться на подростковых пьянках, а иногда – быть вдвоем. Она и со мной идти не хотела, и меня спокойно отпустить не могла. Поэтому я врал. Договорюсь с мамой, что если девушка позвонит – я уже сплю, и вжжжжих! – в ночь, к приключениям.
Она об этом узнавала, хотя, скорее, догадывалась, обижалась, мы снова ссорились… но теперь у меня появилось ощущение внутренней свободы. Оно поначалу еле пробивалось из-за скромности и зажатости, однако с каждым новым знаком женского внимания – раскрывалось все мощнее. Я перестал бояться ее потерять. Она была, она оставалась рядом, но как-то… фоново. Магия кончилась.
К тому времени я был студентом. В первый день занятий я увидел свою одногруппницу: длинноногую, с водопадом рыжих волос, задорно торчащей высокой грудью и дерзкой улыбкой. Не могу сказать, что влюбился, но захотел до зубовного скрежета – точно. Она была замужем. И она села рядом со мной. Мы все пять лет просидели вместе, в течение которых она меня дразнила, что-нибудь шептала мне в ухо, касаясь его губами, а я покрывался мурашками. Неловко и наивно пытался ее соблазнить. Писал стихи, делал комплименты, помогал, ухаживал… На студенческих пьянках, если случалась ночевка, она всегда ложилась со мной: иногда, смеясь, снимала лифчик и пару раз даже позволяла мне держать в ладони ее грудь. Я дурел от ее красоты, откровенности и того, что она подпускала меня к себе так близко.
Однажды она мне вдруг сообщила, что они с девчонками из группы разбирались кто с кем уже успел переспать, и из
Вынырнул я из этого марева, огляделся, понял, что если конкурировать с популярными парнями – то в интеллекте. Мне казалось, что развить его можно быстрее, чем накачать пресс. Надо сказать, что в школе я занимался пауэрлифтингом и к выпускному классу вид имел весьма внушительный. А к вузу забросил спорт и довольно быстро набрал лишнего веса. В общем, напустил я на себя задумчивый вид и начал читать серьезные сложные книги и смотреть серьезные сложные фильмы. И вести с тем же задумчивым видом интеллектуальные беседы.
Поразительно, но это довольно быстро дало свои плоды. Спустя, наверное, полгода, я так стал нравиться девчонкам, что на каждой студенческой попойке, если не было моей рыжей соблазнительницы, находил, с кем на несколько часов почувствовать острый и горячий пульс жизни.
Те самые парни, вокруг которых раньше вились все девушки, шутили:
– Ты на дискач идешь сегодня?
– Иду
– Ну, тогда можно не ходить, все равно все девчонки твои.
6
На четвертом курсе я начал преподавать в соседнем вузе и это была фантастика. Оказалось, что преподавать мне нравится. Причем в самом вузе была принята ужасающе скучная система: преподавателям выдавали видеолекции, мы должны были их ставить студентам, слушать вместе с ними монотонный бубнеж, а потом проводить контроль знаний. Я не мог слушать эти лекции. Я засыпал, буквально, боясь неподобающе распластаться на столе. Поэтому требовать от студентов вовлеченности не имел ни морального права, ни физической возможности.