Александр Комаров – Молодой Ленинград 1981 (страница 15)
— А я — из-за тебя. Я думала, что с тобой что-то…
— Это мне сказали, что ты заболела и уехала.
— Не-ет! — Она радостно рассмеялась. — Я просто рассердилась и сказала: «У меня от вас голова болит!» — и пошла. Они и спрашивают: «Вы куда?» — я со злости и крикнула, что домой…
Поняв, что ничего не произошло, и застеснявшись своих чувств, Корнев сказал:
— Нас сегодня в ресторан пригласили.
— Я никогда в жизни не была в ресторане, — обрадовалась Ольга.
За свою жизнь Корневу довелось побывать во всяких ресторанах, и ему трудно было понять ее, когда она в каком-то порыве принялась копаться в шкафу, накручивать бигуди, греть утюг…
В седьмом часу, когда они, почти готовые к выходу, сдували друг с друга пылинки, хлопнула дверь.
Перед ними стояла Бочкарева.
На ней был светлый брючный костюм, туфли. Разбитые гаечными ключами ногти были выкрашены перламутровым лаком.
— Здравствуйте! — вымолвила она накрашенными губами. — Проходи, — недовольно сказал Корнев.
Она прошла в центр комнаты, вытащила пачку «Казбека» и закурила. Вероятно, ей хотелось произвести фурор…
— Я вам не помешала? Кажись, вы куда-то намылились?
— Да, — ответил Корнев, — меня пригласил товарищ…
— С Ольгой? — почти удивилась она.
— С ней.
Некоторое время все молчали, потом Корнев не выдержал паузы и сказал:
— Извини, но нам надо уже идти.
Она нехотя ткнула окурок в кашпо и вышла.
Музыканты уже возились на крошечной сцене, когда Корнев и Ольга ступили на алый ковер ресторана. Он поискал глазами Калюжного и нашел его за крайним столиком. Тот сидел на фоне бежевых портьер. Завидев их, Калюжный сделал изумленное лицо.
Они степенно пересекли зал. Василий Петрович представил Ольгу. Когда они сели, Калюжный склонил к ней голову и с иронией спросил:
— Вы что будете пить?
— Мне ничего не надо, — ответила она.
— Может быть, сок? Или лимонад?
— Я буду пить то, что и Василий Петрович, — решила Ольга.
Калюжный с усмешкой посмотрел на Корнева. Тому это не понравилось. Заиграла музыка. Ольгу тут же пригласили.
— Ну-у-у! — воскликнул Калюжный. — Ты даешь!
— Что такое?
— Где ты такую откопал? Да она же еще пионерка!
Корнев поморщился.
— Ты взгляни на нее, друг, — продолжал Борис Валентинович. — Что уж ты, себе девушки не можешь найти?!
— Слушай, — не выдержал Корнев, — попытайся больше не затрагивать эту тему.
— Ну, хорошо, — подавил Калюжный недоумение.
Ольга вернулась. Она чинно села перед крахмальной пирамидкой салфетки и внимательно осмотрела зал.
Они пили сладкое шампанское и беседовали. Калюжный все говорил о работе, о качестве строительства…
Внезапно за крайним столиком, у входа, Корнев заметил Бочкареву. Перед ней стояли бутылка капитанского джина, тарелка супа и салат из огурцов. Она надменно дула дым в потолок.
Ее так никто и не приглашал танцевать. Тогда она, охмелев, взобралась на эстраду и под аккомпанемент оркестрика запела прокуренным голосом:
Калюжный обернулся на песнь и воскликнул:
— Браво!
— Бочкарева… — обреченно сказала Ольга.
— Вы ее знаете? — удивился Борис Валентинович.
— Да, — ответил Корнев, и друг укоризненно посмотрел на него.
В субботу было решено поехать на рыбалку. Корнев и Ольга ночевали в мастерской. Туда прикатили Чижиков и Бочкарева с Сашкой. Кавалькада мотоциклов поплутала по грунтовым дорогам Чудских лугов и выбралась на поляну, расположенную на высоком берегу Камы. Поставили мотоциклы у берез. Корнев и Чижиков привязали к бадминтоновым сеткам палки. В стороне Ольга и Бочкарева собирали хворост для костра. Бочкарева ворчала:
— Гады! Хотели без меня удрать! А мне ведь тоже хочется…
— Мы тебя предупреждали, — сказал Чижиков.
— Брешешь!
— Значит, так, товарищи! — крикнул Сашка. — Я в воду не полезу. У меня аллергия — расцветаю, как роза в январе!
— Небось рыбу жрать готов, — проворчала Бочкарева. Она разделась, обнажив жилистое тело, покрытое шрамами, и ринулась в воду, крикнув Сашке: — Бери тогда авоську — собирать рыбу будешь!
— Ну и мегера! — воскликнул Чижиков.
— Холодина с-сучья! — заорала она.
— Не кричи, — возмутился Валерка, — рыбу распугаешь!
— А я и не кричу! — закричала Бочкарева.
Корнев тоже ступил в воду.
— Я пойду по глубине, а ты у берега, — предложил он.
— Ты не знаешь, как надо. Я пойду по глубине!
— Так ты же ростом — метр с каской.
— Не волнуйся… Давай жердь. Надо против течения! Через сто метров полный бредень будет… Эй, на берегу-у! Костер разложите, а то холодно!
— Да не кричи ты! — возмутился Корнев.
— А я и не кричу-у-у!!!
Солнце поднялось довольно-таки высоко, когда они, измученные, вытаскивали бредень на берег. В сетке бился ершишко. Он, освободив плавник, прыгнул через край и скрылся в волнах. Пока Сашка притащил Бочкаревой кожанку и она закурила, Ольга подсчитала улов.
— Шесть штук, — сообщила она.
— Не-ет, так дело не пойдет, — сказал Сашка. — Надо было сразу ехать в Кызыл-Тау — там у меня дядя егерем работает.
— Врешь, — безнадежно сказала Бочкарева, сворачивая сетку.