Александр Колючий – Водный барон. Том 2 (страница 3)

Я тихо поднялся, вышел из-за куста, направился к стражнику. Шёл уверенно, не крадучись, как будто имел право здесь быть.

Стражник услышал шаги, обернулся, увидел меня, напрягся, схватился за топор.

— Стой! Кто ты?!

Я остановился в нескольких шагах от него, поднял руки, показывая, что не вооружён.

— Мы к старосте, — сказал я спокойно, твёрдо. — Слово есть. От людей, которых он знал.

Стражник нахмурился, смотрел на меня подозрительно.

— Каких людей?

Я сделал шаг вперёд, мой голос стал холоднее, жёстче.

— От тех, кто платит за то, чтобы вы здесь сидели тихо. Староста знает, о ком речь. Мне нужно с ним поговорить. Срочно.

Стражник колебался, его рука всё ещё была на топоре.

Я давил дальше:

— Ты хочешь, чтобы я рассказал тем, кто платит, что ты не пропустил меня? Что задержал важное сообщение?

Память Глеба подсказывала — психологическая атака, использование неопределённости, страха перед начальством.

Он не знает, кто я. Не знает, откуда я пришёл. Но он боится ошибиться. Боится, что если я правда от «тех людей», то за отказ пропустить меня ему достанется.

Стражник сглотнул, отпустил топор.

— Хорошо, но староста Гракч не любит, когда его беспокоят с утра. Он там, в крайней избе, наверное, ещё спит.

Он кивнул на самую дальнюю избу, из трубы которой валил дым.

Я кивнул.

— Спасибо.

Я пошёл к избе, Егорка следовал за мной. Стражник смотрел нам вслед, всё ещё сомневаясь, но не останавливал.

Первый барьер пройден.

Я подошёл к двери избы, остановился, прислушался. Внутри слышались голоса — хриплые, грубые, кто-то ругался, кто-то смеялся.

Я толкнул дверь.

Изба была полутёмной, пахло самогоном, дымом, потом. У очага сидели двое мужчин — оба пожилые, небритые, в грязных рубахах. Один из них — высокий, с длинной седой бородой, со шрамом через всё лицо — повернулся к двери, увидел меня, нахмурился.

— Ты кто такой? — рявкнул он.

Я шагнул внутрь, Егорка закрыл дверь за нами.

— Ты Гракч? — спросил я, глядя на высокого с бородой.

Мужчина встал, его рука потянулась к ножу за поясом.

— А если я? Кто спрашивает?

Я выпрямился, мой голос стал твёрдым, холодным:

— Мирон Заречный. Сын Степана Заречного, которого вы убили три года назад.

Тишина обрушилась на избу.

Гракч замер, его глаза расширились. Второй мужчина вскочил, схватился за топор.

Я поднял руку, останавливая их.

— Я не пришёл мстить. Пока. Я пришёл за правдой. И ты мне её расскажешь.

Гракч усмехнулся, но в его глазах была настороженность.

— С чего бы мне рассказывать тебе что-то, мальчишка?

Я сделал шаг вперёд.

— Потому что если ты не расскажешь мне, ты расскажешь княжескому воеводе. И я знаю, что воевода делает с ушкуйниками.

Гракч побледнел.

— Воевода? Откуда ты...

Я перебил его:

— Я знаю многое, Гракч. Я знаю, что вы работаете на Авиновых. Я знаю, что вы грабите суда по их приказу. Я знаю, что вы храните краденое в их амбарах на причале.

Я сделал ещё шаг.

— И я знаю, что княжеский воевода за одно только упоминание об ушкуйниках вешает без суда.

Гракч сжал кулаки, его лицо исказилось.

— Ты... ты угрожаешь мне?

Я покачал головой.

— Нет, я даю тебе выбор. Авиновы? Или князь? Чья расправа страшнее?

Я посмотрел на него прямо.

— Решай, Гракч.

Гракч стоял посреди избы, его рука была на рукояти ножа, лицо искажено яростью и страхом. Второй мужчина держал топор наготове, глядя на меня с ненавистью.

— Ты пришёл сюда, на нашу территорию, и угрожаешь мне? — прорычал Гракч. — Да я могу убить тебя прямо сейчас, бросить в реку, и никто не узнает!

Я не двинулся с места, мой голос был спокойным, холодным:

— Можешь. Но тогда княжеский воевода всё равно придёт сюда. Потому что я не один пришёл в эти леса. Человек ждёт меня на берегу. Если я не вернусь через час, он поедет прямо к воеводе с тем, что я знаю.

Я блефовал, но Гракч не знал этого.

Он колебался, его рука дрожала на ноже.

Я продолжал, медленно, методично:

— А теперь слушай внимательно, Гракч. Я расскажу тебе, как вы убили моего отца. И если я ошибусь хоть в одной детали, ты можешь не верить мне.

Я сделал шаг вперёд.

— Три года назад. Начало осени. Туман на реке был густой, видимость — не больше десяти метров. Вы подошли с севера, против течения, тихо, на вёслах, без парусов.

Гракч побледнел.

Я продолжал:

— Флотилия Заречных шла вниз по течению. Три струга. Грузовой, с товаром — соль, железо, ткани. Два сопровождающих — защита, рыбаки.

Память Глеба анализировала логистику нападения, память Мирона вспоминала обрывки разговоров, слухов, которые он слышал ребёнком.