Александр Колючий – Водный барон. Том 2 (страница 21)

Я посмотрел на записи Егорки — береста уже исписана почти полностью.

Это не улики для суда. Суд куплен. Но это — клиенты для информационной войны.

Двадцать обманутых купцов. Если я дам им эту информацию, покажу точные суммы, даты, схемы — они поверят. Они поймут, что их обманули.

И они сами нападут на Савву. Потребуют возмещения. Поднимут шум. Создадут публичный скандал.

А публичный скандал — это то, чего Савва боится больше всего.

Анфим замолчал, его дыхание было тяжёлым. Он посмотрел на меня.

— Это всё, что я помню о купцах и налогах.

— Достаточно.

— Нет. Это ещё не всё.

Он сделал глубокий вдох, его голос понизился до шёпота.

— Есть кое-что ещё. Самое главное.

Я выпрямился, почувствовав напряжение в его голосе.

— Что?

Анфим посмотрел на меня, в его глазах был страх.

— Касьян вёл отдельную тетрадь для ушкуйников. Секретную. Тимофей иногда показывал мне её, когда нужно было сверить цифры.

Он помолчал.

— Согласно этой тетради... ежемесячно десять серебром из общака ушкуйников шли лично Воеводе.

Я замер.

— Что?

— Воеводе. Княжескому воеводе. В обмен на закрытие глаз на их набеги.

Тишина обрушилась на сарай.

Я и Егорка переглянулись.

Воевода. Высшая власть. Представитель князя. Тот, кто должен защищать порядок, наказывать преступников.

Он получал взятки от ушкуйников.

Он был частью схемы.

Егорка прошептал:

— Мирон... это... это государственная измена...

Не просто коррупция. Сговор высшей власти с бандитами. Воевода покрывал ушкуйников. Позволял им грабить суда. За процент.

Память Глеба всплыла — системная коррупция, когда власть и криминал сращиваются, когда нет разницы между законом и беззаконием.

Вот почему Воевода так быстро отпустил Касьяна. Вот почему он принял взятку от Саввы и закрыл дело.

Потому что сам был частью схемы.

Я посмотрел на Анфима.

— Ты уверен? Ты видел эти записи?

— Видел. Несколько раз. Тимофей прятал тетрадь в своём сундуке, но иногда доставал для сверки. Я запомнил цифры. Десять серебром каждый месяц. Два года подряд. Итого — двести сорок серебром Воеводе.

Он посмотрел на меня.

— Это правда, Мирон. Воевода покрывает ушкуйников.

Я сел на ящик, чувствуя, как внутри всё обрывается.

Воевода.

Единственная центральная власть, к которой я обращался. Единственный, кто должен был защитить справедливость.

Он — часть системы. Он — враг.

Егорка посмотрел на меня.

— Мирон, что это значит?

Я медленно поднял голову.

— Это значит, что если я использую эту информацию, Воевода уничтожит нас обоих.

Егорка побледнел.

— Но... но мы же не собирались обвинять Воеводу...

— Неважно. Если мы публично уничтожим Авиновых, используя информацию о взятках ушкуйникам, Воевода поймёт, что мы знаем о его участии. И он убьёт нас, чтобы мы молчали.

Я встал, прошёлся по сараю.

— Воевода — это государство. Если мы станем его врагами, мы станем врагами всей системы.

Анфим сидел тихо, его лицо было бледным.

Я посмотрел на бересту, исписанную Егоркой. Имена купцов. Суммы. Даты. Схемы.

Это петля.

Петля для Авиновых. Петля для Воеводы. И петля для меня.

Я взял бересту, посмотрел на неё.

Если я использую эту информацию, я уничтожу Авиновых. Но Воевода уничтожит меня.

Если я не использую, Касьян выиграет. Я останусь должником, меня арестуют, я стану рабом.

Выбора нет.

Я посмотрел на Егорку.

— Завтра мы начнём информационную войну. Пойдём к купцам, которых обманул Касьян. Дадим им эту информацию. Натравим их на Савву.

— А Воевода?

— Воевода узнает, что мы знаем. И тогда начнётся настоящая игра.

Я свернул бересту, сунул за пояс.

— Игра в тенях. Где каждый удар может быть последним.

Анфим встал.

— Мирон, я дал тебе всё, что знал. Теперь моя очередь спросить: ты действительно сможешь уничтожить Савву?