Александр Колючий – Водный барон. Том 2 (страница 15)
И Касьян свободен. Как будто ничего не было.
Егорка прибежал, запыхавшись.
— Мирон! Ты видел?! Касьян... он здесь... как он...
Я повернулся к нему.
— Савва откупился. Подкупил воеводу. Подставил кого-то. Дело закрыто.
Егорка побледнел.
— Но... но стрельцы... офицер... он же благодарил тебя...
— Театр. Всё это было театром. Показуха. Воевода взял взятку, арестовал Касьяна для вида, дал мне награду, чтобы я успокоился, а потом тихо всё замял.
— Система работает. Только не так, как я думал. Она работает на тех, у кого деньги.
Егорка смотрел на меня растерянно.
— Что теперь?
Я посмотрел на площадь, где люди торговали, смеялись, жили обычной жизнью, не зная, что справедливость — это иллюзия.
Что теперь?
Я проиграл. Полностью. Абсолютно.
Все усилия — впустую. Все риски — зря. Я думал, что система на моей стороне, но система продаётся.
Память Глеба подсказывала — альтернативные пути, обход системы, информационная война.
Если система куплена, нужно бить не через систему. Нужно другое оружие.
Но какое?
Я посмотрел на Егорку.
— Не знаю, — ответил я честно. — Но я найду способ. Должен быть способ.
Егорка кивнул, хотя в его глазах было сомнение.
Мы пошли прочь с площади. Я оглянулся — там, где стоял Касьян, теперь была пустота. Как будто его и не было.
Призрак. Неприкосновенный призрак, защищённый деньгами и связями.
Но призракам не место в мире людей.
Нужно заставить его уйти.
Мы с Егоркой вернулись в мою комнату в доме у Обители к полудню. Я был разбит, опустошён. Сидел за столом, глядя в окно, не в силах ни думать, ни планировать.
Всё рухнуло. Система продана. Касьян на свободе. Я ничего не достиг.
Егорка молчал, сидя на лавке, его лицо было мрачным.
Стук в дверь. Резкий, официальный.
Я поднял голову.
— Войдите.
Дверь открылась. На пороге стоял мужчина в добротном кафтане, с кожаной сумкой через плечо. Лицо каменное, глаза холодные. Мытник — сборщик податей и податель исков.
Я узнал его. Таких в Слободе было несколько, все работали на богатых купцов.
— Мирон Заречный? — спросил он.
— Я.
Мытник вошёл, достал из сумки свёрнутый пергамент, положил на стол передо мной.
— Вам вручается иск. От Касьяна Авинова, сына Саввы Авинова.
Я уставился на пергамент.
— Иск? Какой иск?
Мытник говорил монотонно, как зачитывал заученный текст:
— Иск о разбойном нападении и порче имущества. Обвинение: вы напали на обоз Касьяна Авинова, столкнули три телеги в воду, уничтожили товар, заблокировали дорогу брёвнами, нанесли ущерб на общую сумму пятьдесят рублей серебром.
Он указал на пергамент.
— Требование: возместить ущерб в полном объёме. Срок — две недели. При неуплате — взыскание имущества, арест за долги.
Я медленно взял пергамент, развернул его.
Текст был написан чётко, официально, с печатями Волостного двора. Я узнал почерк Тимофея Писаря.
«Мирон Заречный обвиняется в разбойном нападении на законный обоз купца Касьяна Авинова. В результате нападения уничтожено три телеги, испорчен товар, заблокирован проезд. Ущерб оценён в пятьдесят серебром. Требуется возмещение в полном объёме».
Я опустил пергамент, посмотрел на мытника.
— Это абсурд. Я не нападал на обоз. Я задерживал преступников, которые вывозили краденое.
Мытник пожал плечами.
— Суд решит, кто прав. Но иск официальный. Подан лично Касьяном Авиновым. Принят волостным двором.
Он повернулся к выходу.
— Две недели на уплату. Если не уплатите, придут стражники.
Он вышел, дверь захлопнулась.
Я сидел, держа в руках пергамент, глядя на печати, на подпись Тимофея.
Встречный иск. Контратака.
Они обвиняют меня в том, что я саботировал их обоз. В разбойном нападении.
Пятьдесят серебром.
Егорка встал, подошёл, прочитал через моё плечо.
— Мирон... это... это же ложь! Ты не нападал на них! Ты задерживал преступников!
— Преступников? Егорка, Касьян больше не преступник. Он жертва своего приказчика. Официально. А я — тот, кто напал на невинного купца и испортил его товар.
Я положил пергамент на стол.
— Они перевернули всё. Сделали меня виновным, а себя — жертвой.
Егорка побледнел.
— Но это... это несправедливо!
Я посмотрел на него.