Александр Колючий – Кукловод. Том 2 (страница 6)

– Перезагрузка.

Я послал жесткий высоковольтный импульс через диагностический порт, к которому дроид был подключен для зарядки. Удар дефибриллятора для робота.

Дроид дернулся всем телом. Мигнул желтый диод. Ожил.

– Продолжаем. Пока не сделаешь, не сдохнешь.

Прошло три часа.

Верстак был усеян каплями припоя. Корпус дроида исцарапан до голого металла. Но черный кабель торчал из его затылка, грубо примотанный синей изолентой, чтобы не вырвало. Другой конец я с щелчком воткнул в порт «Носорога».

[ОБНАРУЖЕНО НОВОЕ УСТРОЙСТВО: ПРЯМОЕ ПОДКЛЮЧЕНИЕ]

[ПИНГ: 1 МС]

Перенос сознания.

Исчезла ватная подушка между волей и действием. Исчез «кисель». Я дернул клешней – она двинулась мгновенно. Резко. Четко. Как продолжение моей мысли.

Тело всё еще оставалось убогим, слабым и скрипучим. Теперь оно было моим. Я чувствовал каждый зубчик на шестеренках, каждое сопротивление материала.

Я подъехал к упавшему плазменному резаку. Движение слитное, хищное. Хвать. Резак в клешне. Я подбросил тяжелый инструмент в воздух. Он сделал оборот. Я поймал его за рукоятку в сантиметре от пола. Идеально.

– Вот так-то, – прожужжал динамик без малейшей задержки. – Теперь потанцуем.

Сзади скрипнула дверь жилого отсека. На пороге стоял Вонг. В семейных трусах, майке-алкоголичке и с зубной щеткой во рту. Глаза заспанные, волосы дыбом.

Он замер, глядя на картину маслом.

Посреди гаража стоит сервисный дроид-инвалид. Из головы у него тянется длинный кабель к броневику, а сам он жонглирует пятикилограммовым резаком, как циркач кеглей.

Щетка выпала у механика изо рта и стукнулась о бетон.

– Э… – выдавил он. – Доброе утро?

Дроид медленно, с жужжанием, повернул голову на сто восемьдесят градусов. Камера сфокусировалась на его лице мгновенно.

– Кофе есть? – спросил я голосом, синтезированным через убогий динамик дроида. Звук вышел скрипучим, как модем.

Вонг моргнул.

– Ч-что?

– Кофе, – повторил я. – Моему пилоту понадобится кофе, когда она очнется. А мне нужно масло. У этого ведра левый коленный сустав скрипит.

Вонг поднял щетку с пола, машинально вытер её о майку.

– Ты… ты сам себя паял? – он кивнул на жуткий шов и синюю изоленту на затылке дроида.

– Пришлось. Твоя беспроводная сеть – говно, Вонг.

Механик хмыкнул. Страх в его глазах сменился чем-то вроде профессионального уважения пополам с опаской.

– Говно, говоришь? Ну извини, оптоволокно нынче дорого.

Он прошел мимо, бочком, стараясь держаться подальше от моей клешни, к чайнику.

– Масло на второй полке, банка с надписью «Shell». Если прольешь на пол – вычту из залога.

– Договорились.

Я покатил к полке.

Кабель волочился следом, шурша по бетону. Десять метров. В этом радиусе я был царь и бог. Никаких лагов. Никаких ошибок. Я перевел взгляд на гору хлама в углу. Пора превратить этот мусор в аргумент.

Я подъехал к брезенту. Клешня ухватила край жесткой, промасленной ткани. Рывок. Облако пыли взвилось в луче прожектора. Вонг, прихлебывая кофе, закашлялся.

– Эй! – возмутился он. – Полегче. Это, между прочим, инвестиция.

– Это не инвестиция, – сухо ответил я, сканируя открывшееся убожество. – Это памятник инженерному кретинизму.

Вживую «Химера» выглядела еще хуже, чем на чертежах. Вонг взял раму от тяжелого утилитарного квадроцикла, приварил к ней гусеницы от бульдозера и водрузил сверху манипуляторы от погрузчика.

Конструкция весила, навскидку, полтонны.

– Центр тяжести завышен на сорок сантиметров, – начал перечислять я, объезжая монстра по кругу. – При боковом крене в пятнадцать градусов она опрокинется. Сварные швы перекалены, металл стал хрупким. От вибрации при стрельбе эта рама лопнет за три минуты.

Вонг обиженно засопел в кружку.

– Зато броня надежная. Десятка сталь!

– Ты танк строишь или разведчика? – я поднял плазменный резак. – Эта штука не должна держать удар. Она должна быть там, куда удар не прилетит.

– Что ты делаешь? – насторожился механик, видя, как я разжигаю плазму.

– Оперирую. Пациент скорее мертв, чем жив. Будем спасать органы.

Я нажал спуск. Фиолетовое лезвие плазмы с шипением вгрызлось в металл. Посыпались искры, запахло жженой краской. Я резал безжалостно. Срезал лишнюю броню, отсекал уродливые надстройки, вспарывал брюхо «Химеры», чтобы добраться до самого ценного.

Сервоприводы.

Вот они. «KUKA-7». Немецкая промышленная классика. Надежные, как молоток, и мощные, как гидравлический пресс. Вонг использовал их, чтобы вращать башню, которая весила сто килограмм. Мне они нужны, чтобы дать Аватару ноги.

– Ты уничтожаешь три месяца моей работы! – взвыл Вонг, когда тяжелая стальная плита с грохотом рухнула на пол, едва не придавив мне гусеницу.

– Я освобождаю запчасти из плена твоей глупости, – парировал я, не останавливаясь. – Кстати, гироскоп ты поставил задом наперед. Поэтому твой прототип и не мог ездить прямо.

Механик подошел ближе, щурясь от искр.

– Да ладно? Я думал, калибровка сбита…

– Ты перепутал полярность на оси Y. Amateure.

Спустя час от «Химеры» осталась только куча металлолома на полу и аккуратно разложенные на верстаке детали.

Четыре сервопривода. Блок питания – тяжелый, свинцовый, придется менять, но пока сойдет. Гироскоп. Камера и куча гидравлических шлангов.

– И что дальше? – спросил Вонг, разглядывая этот натюрморт. – У тебя есть куча железок. Рамы нет. Колес нет.

– Колеса – для дорог, – ответил я, разворачиваясь к куче нарезанных стальных труб, которые остались от каркаса. – А там, куда мы пойдем, дорог не будет.

Я включил магнитный захват на клешне. Трубы лязгнули, притягиваясь друг к другу. В моей голове уже крутилась готовая модель.

Паук.

Четыре ноги. Низкий профиль. Способность карабкаться по стенам и протискиваться в вентиляцию. Конечно, на полноценного паука сервоприводов не хватит – нужно минимум три на лапу, а у меня всего четыре мощных мотора. Значит, гибрид.

– Вонг, – позвал я. – Тащи сварку.

– А сам? – огрызнулся он, но уже пошел к аппарату. – Ты же у нас «бог механики».

– Мой дроид держит детали. У меня одна рука, гений. Ты будешь варить там, где я скажу. И точно так, как я скажу.

Старик хмыкнул, надевая маску.

– Командуй, босс. Но если это развалится – я поржу над твоим трупом.

– Если это развалится – мы оба трупы. Вари.