Александр Колючий – Кукловод. Том 2 (страница 5)
[7] Scheiße – Дерьмо (нем.)
[8] Langweilig – Скучный (нем.)
[9] Weg – Прочь (нем.)
[10] Idiotin – Идиотка (нем.)
Глава 2
Сообщение от Неизвестного исчезло. Ни следов, ни IP, ни цифровой подписи.
Я проверил периметр. Камеры молчали. Датчики движения в гараже фиксировали только мирный храп Вонга и тихое, ритмичное гудение насосов в «Саркофаге». Внешне ничего не изменилось. Мир спал.
Ощущение полной наготы. Меня увидели. Оценили. И, что хуже всего, пощадили. Для наследника рода Шварц это унижение страшнее смерти.
– Verdammt, – беззвучно выругался я.
Капкан захлопнулся. Лезть в Сеть теперь – самоубийство, «наблюдатель» только этого и ждет. Любой мой пакет данных будет перехвачен. Побег тоже невозможен: пока Катя плавает в регенерате, мы прикованы к этому бетонному мешку.
Я забаррикадирован в собственной голове. Осталась только одна сфера влияния. Этот гараж и мусор.
Я перевел фокус камеры на сервисного дроида.
Он стоял так, как я его бросил – криво, одна гусеница наехала на промасленный журнал, манипулятор бессильно опущен. «Техник-2М». Дешевый китайский ширпотреб. Люфты в суставах – два миллиметра. Оптика мутная, как у алкоголика с похмелья. Время отклика по радиоканалу – 180 миллисекунд.
Лаг. Вязкий, тошнотворный лаг. Между моей мыслью и действием железа – пропасть. Я посылаю импульс и жду. Жду, пока этот кусок металлолома соизволит обработать команду. Работа превращается в пытку.
Но выбора нет. Мне нужны руки.
– Ладно, убожество, – импульс ушел в эфир. – Давай попробуем еще раз.
Дроид ожил, мигнув желтым диодом.
Задача простая: поднять с пола упавший плазменный резак. Концентрация. Я должен стать этим дроидом. Влезть в его примитивную шкуру. Вектор движения. Усилие на захват. Компенсация дрожания сервоприводов.
Дроид наклонился. Моторы завыли, протестуя против нагрузки. Клешня лязгнула, хватая воздух в сантиметре от рукоятки.
– Scheiße.
Вторая попытка. Корректировка на задержку. Я должен нажимать «кнопку» раньше, чем вижу результат.
Клешня дернулась и ударила по резаку тыльной стороной. Тяжелый инструмент с грохотом отлетел под днище «Носорога». Звук удара металла о бетон разнесся по гаражу, как выстрел.
Вонг во сне чмокнул губами и перевернулся на другой бок.
Процессоры закипали от бешенства. Это как пытаться вдеть нитку в иголку в боксерских перчатках. Проблема не в моих алгоритмах. Проблема в канале связи. Радиосигнал в гараже фонит, отражается от стен, теряется в наводках силового кабеля. Пока я «вишу» на радиоволне, я инвалид. Мне нужен «ноль». Ноль задержки. Прямой контроль.
Я посмотрел камерой дроида на стену. Там, на ржавом гвозде, висела бухта оптоволоконного кабеля. Пыльная, забытая, но целая. Если нельзя исправить радио, надо от него избавиться. Сделать поводок.
– Операция «Пуповина», – обозначил я цель.
Цирк уродов или театр одного актера. По другому происходящее вокруг назвать нельзя было, где актер был паралитиком.
Дроид, скрипя гусеницами, подполз к стене.
Задача: снять бухту кабеля.
Клешня ухватила черный моток. Потянула. Ржавый гвоздь, на котором висел провод, оказался с зазубриной и провод зацепился за неё. Дроид дернул сильнее. Лаг сыграл злую шутку. Я отпустил кнопку «тянуть» секунду назад, но команда дошла только сейчас.
Рывок.
Бухта сорвалась, пружинисто ударила дроида по корпусу и повисла на манипуляторе, закрыв камеру черными петлями.
– Arschloch[11]!
Пять минут я выпутывался из проводов, крутясь на месте, как щенок за собственным хвостом. Слышно было, как жужжат перегретые сервоприводы.
Наконец, кабель на полу.
Теперь самое сложное. Самостоятельная лоботомия. Я должен вскрыть сервисный порт на собственном затылке и припаять туда оптоволокно напрямую.
Я подкатил к верстаку. Нашел отвертку. Маленькую, крестовую, для точной механики. Моя клешня была рассчитана на то, чтобы держать гаечные ключи на 32, а не часовые инструменты.
Захват. Хруст. Пластиковая ручка отвертки треснула под давлением гидравлики.
– Нежнее, тупая железяка…
Я развернул манипулятор к своему «лицу». Зрелище жуткое: железная клешня тычет острым жалом прямо в объектив. Одно неверное движение – и я ослепну.
Винт на корпусе крошечный.
Прицел.
Рука дрожит от дешевых подшипников. Движение. Отвертка соскользнула, с визгом прочертив царапину по металлу корпуса. Еще раз. Попал в шлиц. Поворот.
Отвертка выскочила.
– Спокойно. Ты Шварц. Ты писал драйверы для баллистических ракет. Ты сможешь открутить один гребаный винт.
Я начал работать на опережение. Посылать команду «стоп» за долю секунды до того, как отвертка сделает оборот. Предугадывать инерцию.
Щелчок. Винт подался.
Десять минут мата и микроконтроля ушло на четыре винта. Крышка упала на верстак.
Внутри – зеленая плата контроллера. Пыльная, с потеками флюса.
Теперь паяльник. Зажал жало в клешне. Включил нагрев. Сизый дым канифоли поплыл перед камерой, забивая фокус, приходится смотреть сквозь туман. Нужно припаять три жилы к контактам размером с рисовое зерно.
Я заблокировал гусеницы. Отключил программную стабилизацию, чтобы убрать лишние вибрации.
– Давай…
Жало коснулось платы. Олово пшикнуло.
Контакт 1: Есть.
Контакт 2: …
Дрогнул привод. Олово капнуло жирной кляксой, перемкнув две дорожки.
– НЕТ!
Я дернул руку назад. Паяльник задел пучок оголенных проводов питания.
Яркая голубая искра. Треск статики. Дроид вырубился.
Темнота.
Связь разорвана.
Я снова в «Носороге». Тишина.
На камерах внешнего наблюдения я вижу себя со стороны: убогая жестянка стоит у верстака, уткнувшись «лбом» в столешницу, из открытой головы идет дымок. Мертвый.
– Ты просто кусок мусора.
Но останавливаться нельзя. У меня нет других рук.