Александр Колючий – Кукловод. Том 1 (страница 8)

Она дернула рычаг газа, вдавливая заслонку обратно.

БАХ! ПЫХ! ТРА-ТА-ТА-ТА!

Он завелся.

Из выхлопной трубы вырвалось облако черного, жирного дыма – маслосъемные кольца залегли насмерть, масло горело вместе с бензином. Двигатель затрясся, словно в припадке, но вышел на рабочие обороты. Жесткий, металлический стук клапанов заполнил бункер. Дым валил такой, что через минуту в комнате стало нечем дышать.

Но маховик крутился.

Генератор выдал напряжение.

Свет мигнул.

Тусклая аварийная лампочка под потолком вспыхнула ярко-белым.

Загудели трансформаторы.

И в этот момент меня накрыло.

Как удар током. Только приятный. Напряжение выровнялось. Конденсаторы впитали заряд.

[KERNEL]… POWER_BUS_A: ONLINE // STABLE (ЯДРО… ШИНА_ПИТАНИЯ_А: В_СЕТИ // СТАБИЛЬНО)

Буфер дернулся. Сначала робко – сорок процентов. Потом пошёл быстрее.

Сенсоры оживали один за другим.

Этого ощущения у меня не было давно. Лет десять прошло, а может, больше. Восхитительное чувство, забытое с годами. Это было похоже на первый вдох после долгого ныряния.

По венам бункера побежал ток. Я почувствовал каждый датчик, каждую камеру.

Вентиляция в секторе Б зашумела, прогоняя затхлый воздух.

Сервоприводы на оружейных стойках (пустых, увы) щелкнули, проводя самодиагностику.

Температура в моей капсуле начала падать, возвращаясь к норме. Рассол снова стал прозрачным для сенсоров. Система охлаждения процессора взвыла турбиной, сбивая жар с моих электронных мозгов.

«Я дома», – пронеслось в кластерах. – «Я жив».

Мои «глаза» (камеры внутри бункера и машинного зала) включились. Теперь не мутное зерно, а четкая HD-картинка.

Я увидел Катю.

Не через её убогий имплант, а со стороны.

Она стояла у ревущего генератора, закрывая уши руками. Грязная, мокрая, лицо в саже и чужой крови. Куртка порвана.

Маленькая, перепуганная крыса, которая только что подарила мне жизнь.

Я включил основные динамики в зале. Громкую связь.

Бас, усиленный сабвуфером, перекрыл грохот дизеля:

– WUNDERBAR[3] !

Катя подпрыгнула, озираясь.

– Ты… Ты где?

– Я везде, – ответил я. Мой голос гремел из-под потолка. – Добро пожаловать в «Точку Ноль», Kleine[4]. Теперь мы с тобой поиграем по-взрослому.

Она сползла по стене, закрыла лицо руками и заплакала.

Генератор ревел, выбрасывая клубы копоти, свет моргал, а снаружи, за стальной дверью, в грязи умирали двое неудачников.

Идеальное начало новой жизни.

____________

[1] Scheiße – Дерьмо (нем.)

[2] Verdammt – Проклятье (нем.)

[3] WUNDERBAR – Замечательно (нем.)

[4] Kleine – Малышка (нем.)

Глава 3

Грохот.

Двигатель АБ-4 бился в припадке. Мертвый кусок чугуна, который двадцать лет гнил в сырости, заставили жить. Насильно. И он ненавидел нас за это. Он орал так, что, казалось, сейчас лопнут перепонки. Вибрация шла по полу, передавалась в стены, в камеры, в моё «Ядро».

Картинка прыгала. Фокус плясал: то мутное пятно, то резкая грань бетонной крошки.

В воздухе висел сизый, жирный туман. Смесь бензина и горелого масла. Вонь стояла такая, что сенсоры газоанализатора без умолку орали: «Тревога!».

[WARN] CO_LEVEL: CRITICAL… (УРОВЕНЬ_СО: КРИТИЧЕСКИЙ)

VISIBILITY: LOW… (ВИДИМОСТЬ: НИЗКАЯ)

Да к черту цифры. И так ясно – дышать тут нечем. Видимость – полтора метра. Дальше – белая хрень.

Катя сползла по стене.

Сидит на корточках, обхватив голову руками. Её трясет от вибрации и отходняка. Кости вибрируют в такт поршням, входя в этот мерзкий ритм умирающего механизма.

Желудок пустой, но спазмы выворачивают её наизнанку.

– Кха-а… – звук мокрый, булькающий.

Она кашляет, давится дымом и желчью. Сплевывает на бетон вязкую слюну.

Я глянул биометрию. Мельком.

PULSE: 145 BPM (ПУЛЬС: 145 УД/МИН)

Скачет, как бешеный. Адреналин падает, остается только отходняк. Бесполезный кусок мяса. Прямо сейчас от неё толку – ноль. Но без этого мяса я – просто калькулятор в консервной банке. Приходится работать с тем, что есть.

Таймер.

Глянул на цифры расхода. И охренел.

FUEL_FLOW: 5.2 L/H (РАСХОД: 5.2 Л/Ч)

Пять литров? Серьезно? Датчик врет. Должен врать. Паспортный расход у этой дряни меньше. Или кольца залегли насмерть? Если он реально жрет ведро в час, то мы приплыли.

EST_TIME: ~01:44:34 (ОСТАТОК: ~01:44:34)

Час сорок пять. Ну, может, час пятьдесят, если повезет. А потом – всё. Тишина. Темнота. И меня больше нет. Без вариантов.

Жалеть девку? Nein[5] . Некогда. Жалость сейчас – это роскошь.

– Вставай! – мой голос через внешние динамики прозвучал плоско, с металлическим скрежетом, еле перекрывая рев мотора.

Ноль реакции. Только худые плечи дернулись под грязной курткой.

Я выкрутил громкость на максимум. Добавил басов, чтобы резонировало прямо в грудной клетке.