Александр Колючий – Кукловод. Том 1 (страница 11)
Нога выгнулась назад под неестественным углом.
Бандит рухнул лицом в грязь.
Сразу перестал быть хищником. Стал куском мяса, который катается в луже и воет.
– Тварь… – сипел он, пузыря кровавую пену. – Какая же ты тварь…
Катя стояла над ним. Ключ в опущенных руках дрожит. Грудь ходит ходуном. Пар изо рта валит.
– Я тварь? – прошипела она. Слюна капала с подбородка. – Я?!
Она подняла ключ над головой.
Бандит увидел. Поднял целую руку, пытаясь закрыть голову.
– Не надо… – хрип перешел в скулеж. – Слышь… Не надо… Договоримся…
Я молчал.
Смотрел.
Она должна сама.
– Заткнись!
Удар.
Глухой, чавкающий звук. Железо пробило руку и вошло в голову.
Бандит дернулся всем телом – судорога прошла волной от пяток до макушки – и обмяк.
Катя стояла, глядя на то, что сделала. Ключ медленно опускался. С рыжих губок капало что-то темное, густое, смешиваясь с дождевой водой.
Первый готов.
Адреналин, который тащил её эти пятьдесят метров, схлынул мгновенно. Как будто шприц выдернули.
Её начало трясти. Крупная дрожь, зубы выбивают чечетку. Где-то я уже такое видел… Бункер. Очень эмоциональная девочка. Надо запомнить.
– Лысый, – мой голос прозвучал тихо. – Остался Лысый.
Она повернулась к стене бункера. Медленно.
Пошагала обратно.
Пятьдесят метров назад она летела фурией. Сейчас она брела, как старуха. Сапоги хлюпали по грязи. Ноги не поднимались и заплетались.
Она подошла к Лысому.
Он лежал так же, как и пять минут назад. Лицом в жиже. Огромная, неподвижная гора мяса в камуфляже. Он тихо, сипло дышал. Из носа надувался кровавый пузырь. Вдох – выдох.
Катя встала над ним.
Подняла ключ.
И замерла.
Руки опустились.
– Не могу… – прошептала она.
– В смысле? – я не понял юмора. – Добей.
– Не могу, Глитч… – она замотала головой, отступая на шаг. – Тот… Второй… он хотел меня убить. У него пистолет был. Я видела. Это самооборона, понимаешь? Или я, или он…
Она говорила быстро, глотая слова, пытаясь убедить саму себя.
– А этот… Лысый… Он же просто лежит. Он живой. Он ничего мне не делает.
Она посмотрела на беспомощное тело.
– Он спит, Глитч. Просто в отрубе. Я не могу бить спящего. Это… это уже не самооборона. Это казнь.
Меня перемкнуло.
– Дура, ты чего несешь?! – заорал я так, что динамики хрипнули. – Спит он?!
– Он беспомощный…
– Он не беспомощный! Он на паузе! Ты хоть понимаешь, что будет, когда он глаза откроет?!
Я вывел ей на сетчатку картинку с камер наблюдения. Красная рамка вокруг его массивных плеч.
– Это сто килограммов мышц и ярости! Это боевик, который людям пальцы молотком дробит ради смеха! Он сейчас очухается, увидит, что ты натворила с его дружком, и тебе пизда!
Катя всхлипнула.
– Он тебя размажет об эту стену! – продолжал я давить. – Он даже спрашивать тебя ни о чем не будет! Он просто оторвет тебе голову! Прямо здесь!
Лысый пошевелился.
Застонал. Глухо, в грязь. Рука дернулась, пальцы скребнули по бетону.
– Смотри! – рявкнул я. – Он просыпается! Решай, Катя! Либо ты его сейчас, либо он тебя через минуту!
Она увидела это движение.
Инстинкт самосохранения ударил в мозг, выбивая моральные сопли. Картинка того, что сделает с ней этот гигант, когда встанет, оказалась страшнее, чем грех убийства.
Катя взвизгнула от страха.
Зажмурилась.
И со всего размаху, двумя руками, опустила ключ вниз.
Удар.
Чавк.
Глухой, влажный звук лопнувшего арбуза.
Лысый дернулся – всем телом, резко выгнулся дугой и опал.
Пузырь под носом лопнул.
Теперь точно всё.
Инструмент выпал из рук. Шлепнулся в лужу, обдав её грязью.
Катя упала на колени рядом. Прямо в жижу. Закрыла лицо грязными, окровавленными ладонями.
И завыла.
Тихо так, на одной ноте, раскачиваясь взад-вперед.
– Genug[9], – сказал я, отсекая эмоции. Дело сделано. Угроза устранена. – Вставай. Концерт окончен.
Она не реагировала. Я не сразу понял, что она уже не слышит меня.