Александр Колючий – Боярин-Кузнец: Грозовой камень (страница 8)
Тихон, который всё это время молча наблюдал за моими лихорадочными действиями, не выдержал. Он подошёл, и на его лице был написан чистый ужас.
– Господин, мы только один горн наладили, а вы уже второй строить хотите! – его голос дрожал. – Откуда нам взять столько сил и материалов? Да и зачем, коли этот, большой, и так огнём пышет?
Я оторвался от чертежа и посмотрел на старика. Его страх был понятен. Но сейчас не было времени на долгие объяснения. Нужна была простая, ясная аналогия.
– Этот большой горн, Тихон, – я указал на каменного монстра, – это как огромный пирог, который пекут на княжеский пир раз в году. Он требует много дров, много муки, много сил. А этот, малый, – я ткнул пальцем в свой чертёж, – это наша ежедневная краюха хлеба. Он не такой большой, но именно он будет кормить нас каждый день. Понимаешь?
Старик медленно кивнул, хотя в глазах его всё ещё плескалось недоумение. Он не понимал моей инженерной логики, но он видел огонь в моих глазах. Огонь уверенности, который он уже научился уважать и которому научился доверять.
План был великолепен в своей логике. Два горна: один большой, «сыродутный», для редкой, но масштабной выплавки стали из руды; второй – малый, «рабочий», для ежедневных нужд, экономный и быстрый. Система. Специализация. Эффективность.
Но любой, даже самый гениальный, проект разбивается о прозу жизни, имя которой – смета. Я подошёл к чистой сланцевой доске и, вооружившись угольком, начал проводить самый безжалостный из всех видов анализа. Расчёт ресурсов.
Первая строка: «Глина огнеупорная, высококачественная». Для футеровки нового, малого горна её понадобится немало. Источник – гончар Семён. Способ получения – бартер. Вероятно, придётся выковать для него новый набор идеальных инструментов. Это – время и затраты угля.
Вторая строка: «Железо для каркаса и оснастки». Дверцы, заслонки, рама для мехов. Источник – наша куча металлолома. Ресурс условно-бесплатный, но требует перековки, что снова означает время и уголь.
Третья, самая страшная строка: «Топливо. Уголь древесный, высшего качества». Вот здесь все расчёты начинали трещать по швам. Уголь был нужен не просто для работы. Он был нужен для самого строительства. Чтобы просушить, а затем провести долгий, многодневный обжиг толстых глиняных стен нового горна, превратив их в прочную, монолитную керамику, требовалось огромное, почти промышленное количество топлива.
Я подошёл к углу, где была аккуратно сложена наша гордость – гора первоклассного угля, который мы с таким трудом выжгли в нашей экспериментальной яме. На вид его было много. Но вид обманчив. Мне нужны были точные цифры.
На долю секунды активировал Дар, направив его на чёрную гору.
[Анализ объекта: Уголь древесный.
Состав: Углерод > 95%.
Структура: Плотная, микропористая.
Энергетический потенциал: высокий.]
Взгляд видел не просто чёрные куски. Видел плотную, звенящую решётку чистого углерода, свободную от смол и лишней золы. Калорийность этого топлива была максимальной. Но и количество – конечным. Мозг инженера мгновенно произвёл расчёт, переведя объём в потенциальные часы работы большого горна.
Результат был отрезвляющим.
Вся эта гора, казавшаяся нам целым состоянием, весь наш стратегический запас огня, едва хватит на одну-единственную, полную технологическую цепочку по созданию меча для Агнии. На выплавку крицы, на её перековку в дамаск, на вытягивание клинка и финальную термообработку. Едва-едва. Впритык.
А на постройку и запуск нового горна, на выполнение мелких, но жизненно важных заказов, которые приносили нам еду, на элементарное поддержание огня – на всё это не оставалось ничего. Ноль.
Осознание проблемы было похоже на удар молотом. Я был так увлечён решением тактических задач – созданием лемеха, починкой топора, – что полностью упустил из виду стратегическую картину. Уголь. Он был тем самым «бутылочным горлышком», которое грозило задушить всё моё предприятие в самом его зародыше.
Я не мог рисковать заказом Агнии. Это был не просто контракт. Это был мой билет в другой мир, мир уважения и больших возможностей. Но и отказываться от мелких заказов было нельзя – это означало голод и потерю с трудом завоёванной лояльности деревни.
Выхода не было. Точнее, он был. Один. Рискованный. Безумный. Единственно верный.
Нужно было решить проблему с топливом. Раз и навсегда. Не латать дыры, а полностью перестроить систему снабжения.
Подошёл к Тихону, который как раз пытался приладить новую ручку к старому ведру. Его лицо было спокойно и почти счастливо. Он видел, как кузница оживает, как к нам идут люди, как на столе появляется еда. Он не видел той пропасти, на краю которой мы стояли.
Я высыпал в его мозолистую, покрытую шрамами ладонь несколько медных монет, полученных от крестьян.
– Это на соль, на крупу, – сказал я ровным голосом. – На ближайшие дни нам хватит.
Затем я развязал тяжёлый кожаный мешочек, висевший у меня на поясе. Задаток Агнии. Тяжёлые, холодные серебряные монеты тускло блеснули в полумраке кузницы. Я снова завязал мешок и решительно закрепил его на своём поясе.
– Господин, что вы?.. – начал было Тихон, но я его прервал.
– Мы не можем ждать, Тихон. Без угля всё это, – я обвёл рукой чертежи на стенах, – просто рисунки на камне. Нам нужен весь уголь, какой только можно достать. И я знаю, где его взять.
Тихон вопросительно посмотрел на меня.
– Я пойду с тобой, – сказал я, предвосхищая его следующий вопрос. – Это слишком важный разговор. Углежог Феофан должен видеть, что я готов платить. Что я настроен серьёзно.
Сегодня мы либо обеспечим нашу кузницу огнём на всю зиму, – я решительно направился к выходу, – либо наш враг окончательно перекроет нам воздух. Пора поговорить с углежогами.
Глава 5
Раннее утро встретило нас холодом и промозглым туманом, цеплявшимся за одежду мокрыми, ледяными пальцами. На поясе тяжело и обнадёживающе висел увесистый кожаный мешочек с серебром – задатком от Агнии. Он был моим главным аргументом, моим ключом, который, как я верил, откроет любую дверь, идущий заключать свою первую крупную сделку по обеспечению сырьём.
Мы шли по лесной тропе, которая становилась всё уже и запущеннее, уводя нас вглубь дикого, нетронутого леса. Тихон, ковылявший рядом, то и дело с тревогой оглядывался, его лицо было мрачнее грозовой тучи.
– Углежоги – народ дикий и пугливый, господин, – проскрипел он, когда мы сделали небольшой привал у ручья. – Живут особняком, чужаков не жалуют. А люди Медведева… они ведь хитрые, как лисы. Могли и до них добраться, напугать, пригрозить …
Я отмахнулся от его опасений с холодной, почти математической уверенностью.
– Их дело – жечь уголь и продавать его, Тихон. Их страх перед Медведевым – это одна переменная. А голод их семей – другая. Я предложу им цену, от которой не отказываются. Поверь, серебро в этом лесу говорит громче, чем угрозы любого управляющего. Экономические законы универсальны. Спрос рождает предложение. А у меня – очень большой спрос и очень весомое предложение.
Старик лишь тяжело вздохнул, не находя аргументов против этой непонятной, но такой уверенной логики. Он верил не в законы экономики, а в силу страха.
Мы шли дальше. Лес становился всё гуще, деревья – выше, а тропы – едва заметными, почти исчезающими под ковром из прелой листвы и мха. Солнечный свет с трудом пробивался сквозь плотный зелёный купол, создавая внизу мир теней и полумрака. В какой-то момент я на долю секунды активировал Дар, просто чтобы отвлечься. Мир преобразился. Я увидел не просто стволы деревьев, а сложные, переплетённые системы капилляров, по которым медленно, как смола, текла бледно-зелёная энергия жизни. Увидел под ногами сложную геологическую структуру, слои глины и песка. Этот мир был сложным, упорядоченным, и это вселяло уверенность.
И вот, сначала едва уловимо, а потом всё отчётливее, в чистом лесном воздухе появилась новая, чужеродная нота. Характерный горьковатый, едкий запах дыма. Не дыма от простого костра, а плотного, промышленного дыма от неполного сгорания древесины. Мы были близко.
Тропа вывела нас на большую, уродливую проплешину в самом сердце леса. Это было царство сажи и пепла. Земля здесь была чёрной, утоптанной, покрытой слоем угольной пыли, которая тут же въелась в наши сапоги. Воздух был горьким. Посреди поляны, как могильные курганы доисторических гигантов, возвышались несколько больших земляных холмов, из которых в небо лениво уходили тонкие, сизые струйки дыма.
Это были их печи. Примитивные, неэффективные пиролизные реакторы. Взгляд инженера мгновенно оценил конструкцию: простая яма, засыпанная землёй. Никакого контроля над процессом, никакой системы отвода смолы. КПД – процентов пятнадцать, не больше. Остальное – просто улетало в небо в виде этого горького дыма.
Место было изолированное, почти первобытное место, вырванное из ткани нормального мира. И мы, двое чужаков, только что без приглашения ступили на его территорию. Миссия по обеспечению моей кузницы огнём началась.
Наше появление на поляне произвело эффект брошенного в муравейник камня. Работа мгновенно прекратилась. Суровые, закопчённые мужики, до этого лениво перетаскивавшие брёвна, замерли и с откровенным, враждебным недоверием уставились на пришельцев. Один из них, стоявший ближе всех, медленно опустил на землю полено, его рука сама собой потянулась к топору, заткнутому за пояс. Атмосфера стала плотной и опасной.