Александр Колпакиди – Сталин, Абакумов, СМЕРШ. Лучшая спецслужба мира (страница 10)
По случаю десятилетия Маньчжоу-Го атаман Семенов в поздравлении императору Пу И свидетельствовал: «Основание Маньчжоу-Го явилось первым этапом в той грандиозной перестройке мира на новых справедливых началах, которая совершается ныне Великой Японской империей совместно с ее союзниками. Не сомневаюсь, что победа увенчает правое дело нации Ямато, несущей освобождение всем народам, в том числе и нашей России».
Японские и маньчжурские власти в проведении юбилейных мероприятий пытались добиться более широкого представительства русской эмиграции, но эти усилия не дали желаемого эффекта. Белоэмигрантская печать даже была вынуждена задаться вопросом, почему русское население проявило пассивность. Газета «Голос эмигрантов» рискнула осторожно предположить: «В преобладающем большинстве русские с нежеланием посещали празднества. Возможно, они начинают проникаться симпатией к своей исторической родине…». Это свидетельствовало об изменении настроений среди русской эмиграции в Маньчжурии, значительная часть которой все более неприязненно относилась к японским оккупационным властям и их действиям [5, с. 20–22].
Начавшиеся после разгрома японцев на Халхин-Голе внутренние процессы расслоения в среде русской диаспоры серьезно углубились. Нападение фашистской Германии на Советский Союз, разгром немецких войск под Москвой, затем, в особенности, победное Сталинградское сражение и последующий коренной перелом в Великой Отечественной войне — эти события заметно активизировали так называемых «оборонцев», считавших борьбу советского народа против германского фашизма справедливой. Напротив, серьезно ослабло влияние другой части эмиграции — «пораженцев», которую представляли Семенов и его сторонники.
Информация контрразведчиков «СМЕРШ» об этих процессах позволяла советскому командованию иметь верное представление, кто в сложных условиях эмиграции оставался истинным патриотом Отечества, на кого можно опереться в войне с милитаристской Японией.
Менялись настроения и японского военного командования, хорошо понимавшего, что близится час возмездия. Вся эта важная информация своевременно поступала от контрразведчиков «СМЕРШ», помогала правильной ориентации частей и подразделений советских войск в боевых действиях, проходивших в Маньчжурии.
К происходившим в Маньчжурии политическим процессам стали проявлять пристальное внимание американские спецслужбы. Их особенно интересовали гоминьдановские организации, которые, по существу, начали открытую борьбу против наступавших советских войск и 8-й Национально-революционной армии (НРА) Китая. Еще весной 1943 г. между разведорганами гоминьдановского правительства (Центральным управлением исследования и статистики Военного комитета) и представителями американской военной разведки в Китае было достигнуто соглашение об организации объединенного органа под названием «Американо-Китайская ассоциация». Ее руководителем был назначен Дай Ли, заместителем — контрадмирал американского флота Мэйрос. Целью ассоциации было создание в Китае тайной полиции по образцу немецкого гестапо или гоминьдановской гвардии.
Повсеместно создавалась разветвленная сеть органов ассоциации, прежде всего в местах, граничащих с Особым районом Китая, где была установлена народная власть. Члены объединенного разведоргана наряду с методами работы разведки и контрразведки изучали под руководством американских инструкторов тактику ведения партизанской войны, вопросы текущей политики китайских коммунистов.
После освобождения советскими войсками Маньчжурии органы «Американо-Китайской ассоциации» были реорганизованы в так называемые «авангардные отряды», предназначенные для борьбы с войсками 8-й НРА на севере Китая и в Маньчжурии. Одновременно эти отряды занимались сбором сведений о Красной Армии, передвижении и местах дислокации ее частей и подразделений, их численности и вооружении. Большое внимание уделялось изучению настроений проживающей в Маньчжурии русской эмиграции, особенно той ее части, которая собиралась возвратиться в СССР, а также отношения эмигрантов и советских военнослужащих к США. Вся эта информация передавалась американцам.
В Чанчуне, Харбине, Гирине и других городах действовали тайные организации Особого военного комитета гоминьдана. Они вели разведку и контрразведку против СССР, проводили работу по организации на базе сохранившихся в подполье остатков маньчжурской армии войсковых формирований и их вооружению, разрабатывали планы разгрома и уничтожения 8-й НРА в Маньчжурии. Центральному гоминьдановскому правительству в Чунцинь эти службы доносили, что договор о советско-китайской дружбе от 14 августа 1945 г. якобы не удовлетворяет народы Северного Китая, а «оккупация Маньчжурии советскими войсками нанесла больше ущерба, чем 14-летняя японская оккупация»[37].
Эта двойственная политика в отношении СССР, разумеется, становилась достоянием советского правительства и не оставалась без внимания. Но, соблюдая верность союзническим обязательствам, Советское государство последовательно выполняло задачу освобождения Китая от японской оккупации.
В центре оперативно-следственных действий сотрудников «СМЕРШ» находились атаман Семенов и действовавшие с ним заодно формирования русской белоэмиграции. Арестован был атаман 26 августа 1945 г. оперативной группой контрразведчиков отдела «СМЕРШ» 6-й гвардейской танковой армии в поселке Какасаши близ Дальнего (Дайрена), где он проживал с семьей и приближенными в поместье на берегу залива. Вместе с Семеновым была арестована большая группа организаторов и участников антисоветского белоэмигрантского движения в Маньчжурии, находившихся в преступном сговоре с японскими военными властями. Все они, по решению Военной коллегии Верховного Суда СССР, понесли заслуженное наказание.
Органами контрразведки «СМЕРШ» был также задержан и разоблачен У. Гармаев, один из ближайших сподвижников Семенова, находившийся на службе у японцев. Он был произведен в чин генерал-лейтенанта Маньчжурской армии, командовал 10-м (Северо-Хинганским) военным округом, занимался формированием и подготовкой войск к вторжению в Советский Союз, имел три японских ордена и семь медалей.
Генерал-лейтенант Маньчжоу-Го Уржин Гармаев
Забайкальским контрразведчикам удалось внедрить своего агента в ближайшее окружение Гармаева, что позволяло регулярно получать ценную информацию, быть в курсе секретных планов стратегического и разведывательного характера противника и его действий, направленных против Советского Союза.
Следствием неопровержимо была доказана вина Гармаева перед СССР. Он сам признал, что вместе с Семеновым еще в Гражданскую войну являлся организатором кровавых акций в Чингильтуре, Курунзулае, Бырке и других местах, где погибли тысячи ни в чем не повинных забайкальцев, в том числе из бурятского населения. «Что я могу сказать в своем последнем слове? — с горечью признавал он на заключительном судебном заседании. — Ничего, и поздно уже». Гармаев был приговорен судом к высшей мере наказания, приговор приведен в исполнение в марте 1947 г.[38]
Поставленные перед органами «СМЕРШ» Забайкальского фронта задачи были выполнены. По информации, поступившей в ГУКР «СМЕРШ» НКО СССР, на освобожденной советскими войсками территории Маньчжурии к окончанию боевых действий были захвачены руководители практически всех крупных спецслужб противника, арестовано 5 484 агента и сотрудника разведки противника, 1 303 руководителя и активиста антисоветских эмигрантских организаций и более 1 000 других лиц — сотрудников японских консульств, участников фашистских объединений, редакторов и журналистов белогвардейских изданий, а также изменников Родины. Все они проводили подрывную работу против СССР, представляли политический либо оперативный интерес[39].
Контрразведчики «СМЕРШ» выполняли опасную работу в тылу противника, собирая сведения о дислокации войск, оборонительных сооружениях, другую необходимую информацию. Благодаря этому советские войска уверенно наносили удары, обходя наиболее мощные укрепрайоны японцев, что значительно снижало потери. Выполняя ответственные задания, нередко ценой собственной жизни, особой отвагой отличились А. А. Романов, Д. Ж. Жалсараев, П. А. Виноходов, Ф. М. Кравченко, А. С. Чжен, направленный по заданию Центрального комитета Коммунистической партии Китая в распоряжение советской военной контрразведки китайский коммунист Ван Баолинь и др.
Выполнявший задания за рубежом Д. Ж. Жалсараев в сентябре 1945 г. обнаружил на стенке тюремной камеры в Хайларе выцарапанную гвоздем надпись: «Завтра суд. Погибаем за правое дело. Виноходов, Кравченко, Ван». В архиве ЯВМ были найдены документы о захвате группы и расстреле ее участников 5 апреля 1945 г. Так стало известно о судьбе разведчиков-забайкальцев, ушедших на задание в октябре 1944 г.
Органы разведки Забайкальского фронта, военной контрразведки «СМЕРШ», пограничного округа и территориального управления Народного комиссариата государственной безопасности хорошо знали театр военный действий, но при выполнении опасной работы теряли свои кадры. В разведку брали только добровольцев, они понимали, что их ожидает в случае провала. Более ста разведчиков из Забайкалья попали в сети японской контрразведки.