Александр Колпакиди – «СМЕРШ». От Александра I до Сталина (страница 16)
Если деятельность системы военной контрразведки на территории Российской империи была частично восстановлена лишь к концу августа 1917 года, то в самом Петрограде все происходило по-другому. В столице действовало КРО штаба Петроградского военного округа под руководством Б. В. Никитина. Штатная численность сотрудников этого органа — 140 человек. Для сравнения — КРО штаба фронта в мае 1917 года насчитывало 48 человек. Справедливости ради отметим, Б. В. Никитин сосредоточил основные усилия своего учреждения на борьбе с большевиками, т. к. справедливо расценивал деятельность последних как эффективный способ подрыва боеспособности Российской армии. Также он установил связь со спецслужбами Антанты для разработки большевиков. Из шести делопроизводств КРО два (1-е и 3-е) занимались исключительно политическими делами[107].
Хотя военной контрразведкой занимались не только представители Вооруженных сил Российской империи, но и гражданские ведомства. Так, в июле 1917 года начал действовать Отдел контрразведки (ОКР) Министерства юстиции. Основными функциями этого органа были борьба со шпионажем воюющих с Россией держав и с насильственными попытками восстановления старого строя. Фактически этот орган должен был заниматься вопросами политического сыска, в т. ч. и в российских Вооруженных силах.
Летом 1917 года сотрудники ОКР Министерства юстиции разрабатывали материалы о заговоре в Ставке Верховного главнокомандующего и Генштабе, приверженце военной диктатуры личном ординарце генерала Л. Г. Корнилова кадете В. С. Завойко, создании монархических офицерских групп.
21 сентября 1917 года ОКР Министерства юстиции было расформировано.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
1918–1941 годы. Накануне больших испытаний
Глава 4
В огне Гражданской войны
Первые недели после победы большевиков потребности в услугах военных контрразведчиках не было, так как Красная Армия только формировалась. Напомним, что официально она была создана Декретом СНК 28 января 1918 года[108]. Бывшие военные контрразведчики Российской империи (уцелевшие после «чисток», проведенных весной 1917 года по инициативе Временного правительства и «беспредела» первых месяцев прихода к власти большевиков) терпеливо ждали решения своей участи или сражались с советской властью на стороне Белого Движения.
Организация разведки Белого движения подробно описана в литературе[109], поэтому не будем останавливаться на этом вопросе. Отметим лишь, что, по утверждению автора книги «Шпионаж» Станислава Степановича Турло, «…шпионажем занимались все. Занимались и буржуазия, и интеллигенция, и офицерство, и ученые. Занимались шпионажем и офицеры Генштаба, и просто разные командиры…»[110].
А он знал, что говорил. В годы Гражданской войны он занимал должности заместителя председателя Ростовского горисполкома, председателя Донского ЧК, председателя Пензенского горисполкома, инспектора Особого отдела ВЧК, заместителя начальника Особого отдела 15-й армии, начальника Особого отдела 2-й конной армии… [111]
Были у белогвардейского шпионажа, по мнению Станислава Турло, свои особенности. Одна из них такая:
«Белый шпионаж во время гражданской войны главным образом начинал свою работу с фронта. Все так называемое «правительство» формировалось наскоро. Старое правительство было разнесено, разбито, учреждения все переформировались, перемещались, старый аппарат пропал. Как Советскому, так и белому правительству пришлось на скорую руку сколачивать свои аппараты. Также на скорую руку они строили свой шпионаж, и систематической организации у них не было. Заведенные в Совроссии связи со штабными служащими и другими прерывались, как только этих людей переводили на службу в другое место».
Это приводило к тому, что разведка врагов Советской власти использовала многочисленных агентов — ходоков, которые проникали в определенное место, собирали там информацию, а потом возвращались обратно. Некоторые из них пытались устроиться на службу в советские учреждения. Также они активно вербовали коммунистов. Как цинично, но справедливо заметил Станислав Турло, «среди двенадцати апостолов был Иуда. Коммунистов не двенадцать человек, а сотни тысяч, и не один из них может оказаться предателем и провокатором»[112].
В такой ситуации в период Гражданской войны органам военной контрразведки нужно было фактически следить за всеми офицерами, в т. ч. за собственными сотрудниками.
Насколько белогвардейский шпионаж был эффективен? Ответ на этот вопрос можно прочесть на страницах «Еженедельника чрезвычайных комиссий по борьбе с контрреволюцией и спекуляцией». В № 4 за 1918 год этого ведомственного журнала ВЧК была опубликована статья «Белогвардейский шпионаж». Процитируем фрагмент из нее:
«У некоторых арестованных белогвардейцев обнаружен поразительно обширный материал шпионажа с подробными сводками за известные промежутки времени.
Белогвардейцами были составлены подробные списки всех советских учреждений и рабочих организаций с точным указанием их местонахождения и служебных телефонов, более важные в стратегическом отношении пункты снабжены планами, а также сведеньями о численности охраны, оружия и прочее.
Ими были собраны сведенья о броневиках и их местонахождении, о боевых типах советских полков, о наличности оружия в Арсенале и о складах снарядов.
На всех железнодорожных станциях города Москвы шпионили белогвардейские разведчики и давали периодические сводки о передвижении воинских эшелонов.
Они собирали также сведенья о численности красноармейских частей в провинциальных городах и следили за их передвижением.
Особенно сильное внимание они обратили на артиллерийские части.
Вот образчик их сводок:
«Сведенье относительно Советской легкой артиллерии Н. района, в общем, подтвердилось. Командир батареи Г., бывший офицер, человек очень порядочный, но мягкий и нерешительный. Пушек в батарее — 0, к стрельбе не годны; потребовано новых пушек — 0, людей — 0, кавалерийских взводов — 0, артиллерийских взводов — 0, пулеметных команд — 0, пулеметов — 0, пока батарея может действовать лишь как кавалерийская часть. Входит в состав конного отряда защиты Советской власти.
Помимо всего вышеуказанного прилагаю ведомости, добытые из Комиссии по учету артиллерийского имущества»[113].
«Еженедельник чрезвычайных комиссий по борьбе с контрреволюцией и спекуляцией» не сообщал своим читателям, что противники советской власти не только добыли огромный объем секрегной информации военной тематики, но и успешно трудились в большинстве учреждений Советской России. Так, прибывший в Москву 1918 года агент Добровольческой армии Аркадий Борман занял пост заведующего отделом внешней торговли и исполнял обязанности наркома внешней торговли Советской России. Он участвовал в заседаниях Совнаркома, был представлен Владимиру Ленину. В конце августа 1918 года, предупрежденный о неминуемом аресте, он бежал из Москвы. В сентябре того же года нелегально пересек советско-финскую границу и никогда больше не возвращался на Родину [114].
Другой пример. История латышского полковника Фридриха Бриедиса (Бреде), одного из руководителей савинковского «Союза защиты Родины и свободы». Под видом лидера поддерживающих Советскую власть анархистов он сумел завоевать доверие Феликса Дзержинского и был назначен одним из руководителей военной разведки Советской России — Региструпра («представитель ВЧК», перед которым тряслись все региструпровские военспецы). Он использовал документы и деньги Региструпра для своей контрреволюционной деятельности. Именно он спровоцировал так называемый Муравьевский мятеж[115], способствовал расколу между большевиками и левыми эсерами, а затем и внутри самих большевиков, всячески запугивая «левых коммунистов» и левых эсеров германской угрозой и т. д. Сложно сказать, как развивалась бы история Советской Россия, если бы Фридрихса Бриедиса удалось сразу разоблачить. Речь идет в первую очередь о спровоцированном им расколе между большевиками и их союзниками — левыми эсерами, а также расколе в самой партии большевиков. Об этом эпизоде советской истории подробно рассказано в книге Александра Колпакиди и Александра Севера «ГРУ. Уникальная энциклопедия» [116].
Понятно, что такая активность противников Советской власти не могла остаться без внимания лидеров большевиков.
Председатель ВЧК Феликс Дзержинский предлагал организовать в армии военную контрразведку с подчинением ее ВЧК еще в январе 1918 года. Коллегия ВЧК поддержала 26 января 1918 года это предложение[117]. Против выступил Совнарком.
Одна из причин — весной 1918 года в Красной Армии уже существовало три независимых контрразведывательных аппарата: регистрационная служба при Всероссийском главном штабе РККА (вела учет всех офицеров царской армии), контрразведывательное отделение при Оперативном управлении Высшего военного совета и регистрационная служба при Морском генштабе. В конце мая 1918 года создается еще один орган контрразведки — отделение Военного контроля при Оперативном управлении Наркомвоена.
В сентябре 1918 года все эти учреждения были объединены в отдел Военного контроля при Оперативном управлении Наркомвоена во главе с латышскими большевиками Максом Густовичем Тракманом и Вилисом Штейнгартом. Это подразделение «специализировалось» на борьбе с иностранным шпионажем (в первую очередь — германским) и оказалось непригодным для борьбы с изменой и предательством в штабах и войсках. Фактически это была частично реформированная военная контрразведка царской армии. Многие сотрудники Военного контроля сотрудничали с британской и французской разведками, а также поддерживали связи с противниками советской власти[118]. Когда сотрудники ВЧК занялись расследованием деятельности подразделений Военного контроля, значительное количество служивших там военспецов было расстреляно.