Александр Колпакиди – Прометей № 2 (страница 46)

Второй тип общественных движений ЛААГ включал:

1. Индейские: мексиканский CNI (Национальный индейский конгресс), эквадорские CONAIE (Конфедерация Индейских Национальностей Эквадора) и Pachakutik, движение ONIC (Национальная организация индейцев Колумбии) и др.;

2. Крестьянские: международная сеть Via Campesina (Крестьянский путь), региональная организация CLOC (Латиноамериканский Координационный Центр Сельских Организаций), MST, боливийское объединение крестьян, выращивающих коку (Сocaleros), мексиканское Movimiento «El Campo No Aguanta Mas» («Деревня больше не будет терпеть»); на стыке индейских и крестьянских движений находится сапатисткое движение и др.

Индейские и крестьянские движения очень близки по своему составу, поэтому рассматривать их цели целесообразно совместно. Они выступали за автономию индейского населения, за проведение аграрной реформы — главное требование крестьянских движений, против аграрных ТНК (Monsanto, Nestle и др.) и трансгенных культур. MST и Via Campesina выступали не просто за перераспределение земель, но за проведение технологической аграрной реформы, соответствующей современному этапу индустриализации: «зеленую революцию», использование адекватных окружающей среде технологий, доступ широких крестьянских масс к новейшим агротехнологиям и т. п.

3. Профсоюзные центры и объединения: бразильский CUT, ORIT, CLAT (Латиноамериканский профцентр трудящихся), CIOCL (Confederacion Internacional de Organizaciones Sindicales Libres), аргентинский CTA и др., выступающие в защиту прав трудящихся и безработных, за сохранение и создание рабочих мест, против приватизации госсектора и т. п.

4. Организации социально исключенных слоев: в Бразилии — MST и родственные ей организации, в Аргентине — MTD (Движение безработных трудящихся, они же — «piqueteros») и Movimiento Sin Techo (Движение бездомных). Они были объединены в общее движение «Grito de los Excluidos» — «Клич исключенных». Их цели, совпадавшие в основном с целями профсоюзных организаций, как правило, оказывались более радикальными, включая проведение структурных реформ.

5. Правозащитные организации: Comision Mexicana de Defensa y Promocion de los Derechos Humanos (Мексиканская комиссия по защите и развитию прав человека), Frente por el Derecho a la Alimentación (Фронт в защиту права на питание), Plataforma Panamericana de Derechos Humanos (Панамериканская платформа прав человека) и др.;

6. Экологические движения: эквадорская FETRAPEC, уругвайская REDES и др.;

7. Молодежные и женские: международное движение Marcha Mundial de las Mujeres (MMM) (Всемирный поход женщин), Red Latinoamericana Mujeres Transformando la Economia (REMTE) (Латиноамериканская сеть «Женщины, преобразующие экономику»), мексиканская Mujeres en Accion Sindical (MAS) (Женщины в профсоюзном действии), Grupo de Educacion Popular con Mujeres (GEM) (Группа народного просвещения с участием женщин);

8. Религиозные движения: CECA (Centro de Evangelizacion de Brasil), Departamento Ecuménico de Investigaciones (Коста-Рика), CLAR (Confederacion Latinoamericana de Religiosos, принимавшие активное участие в таких исследовательских программах, как Claes и D3E (Desarollo Economia, Ecologia, Equidad América Latina). Активную теоретическую деятельность в плане критики неолиберализма и АЛКА вели известные деятели «теологии освобождения» Леонардо Бофф и фрай Бетто, возглавлявший социальную программу «Голод к нулю» («Zero Fome») в Бразилии.

Общая сеть организаций латиноамериканского альтерглобализма была оформлена в единую организацию — Континентальный Социальный Альянс (ASC), объедивший около 45 миллионов человек из примерно 300 гражданских объединений, организаций и движений 35 стран Западного полушария. Учитывая, что мировой альтерглобализм, по оценке болгарского исследователя Камена Денчева, представлен «более чем 120 различными группами и организациями и охватывает порядка 70 млн. человек[179]», можно сделать вывод, что Альянс стал ведущей организацией мирового альтерглобализма, а латиноамериканский альтерглобализм в целом — самым массовым его отрядом.

Двенадцатилетнюю историю развития латиноамериканского альтерглобализма можно разделить на два этапа. Первый (1994–2005 гг.) — с выступления сапатистов в мексиканском штате Чиапас против прообраза АЛКА — Североамериканской Зоны Свободной Торговли (НАФТА[180]), давшего сильный импульс латиноамериканскому и мировому альтерглобализму; здесь доминировал протест, прежде всего против АЛКА. Второй (с 2005 г.) — после срыва первоначального варианта АЛКА и выдвижения альтернативных ей интеграционных инициатив; на первый план в этот период вышла борьба за альтернативную интеграцию в регионе как стратегию преодоления последствий неолиберальных реформ. Первый этап можно обозначить как преимущественно негативный, собственно протестный, второй — как преимущественно конструктивный, при котором деятельность сил латиноамериканского альтерглобализма направлена уже не просто на отвержение и отрицание чего-то, но на осознанное осуществление альтернативного проекта.

Общепризнанной формой деятельности организаций латиноамериканского альтерглобализма стали социальные форумы. Если для мирового движения такими формами коммуникации выступали Всемирные Социальные Форумы, то для латиноамериканского альтерглобализма — Саммиты Народов (Cumbres de los Pueblos). Вначале латиноамериканские социальные форумы проводились как альтернативные официальным межгосударственным встречам — Саммитам Америк, в рамках которых велись переговоры по проекту АЛКА; после срыва переговоров Саммиты Народов стали формой выражения общественной солидарности и поддержки встреч лидеров Латинской Америки, выступающих за региональную интеграцию.

Главным лозунгом латиноамериканского альтерглобализма был избран слоган «Иная Америка возможна!». Это свидетельствовало о том, что движение развивалось в русле и по логике мирового движения альтерглобализма, чей основной лозунг — «Иной мир возможен!». Оба лозунга нередко подвергались оправданной критике, будучи лишенными определенности: какой именно мир? Для латиноамериканского альтерглобализма эта неопределенность и неясность ослаблялась тем, что лозунг имел две стороны, отражающие суть обозначенных выше этапов развития латиноамериканского альтерглобализма. Первая отражалась в лозунге «Да — жизни! Нет — АЛКА!»: Иная Америка — это Америка без АЛКА. Вторая сторона воплощалась в лозунге «Иная интеграция возможна!»; здесь Иная Америка мыслилась как Латинская Америка, объединенная с учетом и в интересах народного большинства.

Почему АЛКА — казалось бы, прогрессивный проект экономической интеграции Западного полушария — породил настолько широкую и повсеместную оппозицию, что протест против него стал цементирующим фактором самой массовой части мирового альтерглобализма? Очевидно, потому, что АЛКА, как «Вашингтонский консенсус»[181] в начале 90-х, в наибольшей степени и в наиболее зрелой форме отражал и воплощал процессы неолиберальной глобализации. Поскольку эти процессы выступали в комплексе, частные проблемы, которые поднимают активисты метропольного альтерглобализма, в проекте АЛКА оказались слиты в единое целое. Основное и неизменное содержание АЛКА состояло в снятии национально-государственных экономических барьеров стран региона в интересах транснационального капитала (главным образом североамериканского происхождения): производственного (увеличение объема прямых иностранных инвестиций) и финансового (облегчение трансакций). Собственно, в этом состоит суть всех зон свободной торговли (ЗСТ).

Проект АЛКА в случае осуществления стал бы качественным сдвигом на пути становления глобальных транснациональных институтов. Формируемый на базе соглашений ВТО, он вместе с тем выходил за их рамки, поэтому его называли проектом ВТО-плюс. Также его нередко квалифицировали как проект НАФТА-плюс, имея в виду расширение североамериканского договора на все Западной полушарие. Более того, существовало мнение, что ВТО, НАФТА и АЛКА формировали некую глобальную конституцию, нивелирующую нормы национальных конституций. Таким образом, проект АЛКА, о котором в России мало что было известно в то чремя, имел глобальное значение не только по масштабу, но и по уровню воплощения современных тогда процессов неолиберальной глобализации (или транснационализации) и наиболее полно и зрело отражал ее содержание.

Однако именно потому, что проект АЛКА выступал одновременно и как наиболее полное выражение тенденции глобализации, и как региональное воплощение проекта североамериканского глобализма — прямое продолжение двухсотлетнего экспансионистского курса США в регионе, он затрагивал интересы самых широких масс и встречал самую масштабную и сплоченную оппозицию. Протест против АЛКА носил синтетический характер и выступал протестом против неолиберальной глобализации в целом. Поэтому на региональных форумах и семинарах ЛААГ проблемы внешнего долга, милитаризации, неолиберализма, ТНК, «свободной торговли», приватизации образования, медицины и социальной инфраструктуры в целом, а также проблемы бедности, безработицы и другие в контексте АЛКА рассматривались в комплексе.