Александр Колпакиди – Почему левые лучше правых? Иван Ильин в спорах о будущем России (страница 27)
«Не всякому духу верьте, но испытывайте духов, от Бога ли они» (1 Ин. 4, 1).
Послесловие к публикации
Эта статья была написана много лет назад, и с тех пор подвергалась лишь легкой редакторской правке. Изменились ли мои оценки после ее теперешнего просмотра? В принципе – нет. Только остается сожаление, что мало сказал, а что сказал – сказал слишком мягко, с оговорками. Нужно было бы упомянуть про его антисоветскую заговорщицкую деятельность в Советской России. Ильин 6 раз арестовывался ЧК. Но в одном из арестов его спас Ленин (!) – как автора книги о Гегеле «Философия Гегеля как учение о конкретности Бога и человека», которую Ленин штудировал и ставил очень высоко (записка Ленина Дзержинскому от 1922 г.: «Ильин, хотя и не наш, но талантлив, отпустите»; позже Ильина вторично арестовали и, несмотря на все улики, выслали заграницу). Надо было бы упомянуть о его политической теории, жестко иерархичной и сословной, получше разобраться в его «инстинкте», который он всегда считал «от Бога», «духовным даром», не понимая, что у падшего человека все инстинкты пропитаны грехом, и считать их в чистом виде Божьим установлением – просто не знать православной антропологии. Больше можно было бы сказать и об отношении к Ильину в среде мыслящей России. Так, наш выдающийся социальный мыслитель Н.А.Сетницкий дает Ильину как философу просто убийственную оценку: «Один из весьма талантливых, но порченных умов современности»; «Но рассматривая построения нашего философа, столь неудачно пытающегося стать публицистом, мы находим у него, в сущности, элементарную, ничем для настоящего времени не оправдываемую гордыню»; «Беда этого автора в том именно и заключается, что он даже не допускает мысли, что его гордость требует какого-то обоснования и доказательства» (Н.А. Сетницкий «Мессианство и «русская идея»).
Но все же, в порядке более полной характеристики мировоззрения Ильина, кое-что я добавлю.
Антисоветизм. В главке «Антибольшевизм» я об этом уже говорил, но недостаточно. Дело в том, что Ильин был зоологическим антисоветчиком, ненавидевшим Советскую Россию люто, яростно и бескомпромиссно. Он не числил за Советами ни одной положительной черты – там только мрак, «тоталитаризм», насилие, бесправие и пр. Всю свою жизнь он посвятил борьбе с большевиками, и не сомневался, что их сбросят. СССР для Ильина – не Россия. Это «советы», и «Интересы России требуют прежде всего: 1) Чтобы ее не смешивали с Советским государством…». Антисоветизм – идея-фикс Ильина, определяющая все остальные стороны его творчества.
И вот что особенно характерно. Живя пять послереволюционных лет в Москве, а затем пристально следя за событиями из-за границы, казалось бы, Ильин должен был разобраться, что в русской революции участвовали две противоположные силы: 1) еврейско-троцкистская, стремившаяся сделать из России Хазарию, и 2) русская, жаждущая новой, более высокой и справедливой жизни. Но для Ильина нет разницы, ибо он борется против коммунизма как такового. Именно социализм и коммунизм, общественную собственность Ильин ненавидит, а не первую силу, с которой он постоянно сталкивался в Москве. Наоборот, ни в одной статье мы не найдем обсуждения еврейской темы, и даже само слово «евреи» Ильин дипломатично старается не упоминать, а еврейское мировое правительство скромно называет «мировой закулисой». Сталин, с огромными трудами добившийся приоритета второй, русской, силы, для Ильина, очень много говорящего о русских и русскости, особенно ненавистен – за то, что он построил крепкий социализм, что он победил в войне, что он не боится Запада, противопоставляя ему великую Советскую Россию.
Справедливость по Ильину. О справедливости Ильин говорит много раз, с нажимом предлагая свое понимание. Оказывается, что суть справедливости – в неравенстве, которое Ильин все время подчеркивает. Вот цитаты: «На самом деле люди неравны, от природы и неодинаковы ни телом, ни душою, ни духом»; «Справедливость не может требовать одинакового обхождения с неодинаковыми людьми; напротив, она требует неравенства для неравных, но такого неравенства, которое соответствовало бы действительному неравенству людей»; «Справедливость требует не «равенства», а предметного неравенства».
Казалось бы, правильно – из неравенства способностей следует неравенство вознаграждения. Однако тут не учтен «эффект целого». Дело в том, что целое, коллектив, общество могут достичь результатов, которые совершенно не под силу множеству разрозненных индивидов, составляющих это целое. Поэтому справедливо, чтобы вознаграждение каждого члена целого состояло из двух составляющих: от результата целого, и от личных усилий. И чем выше солидарность в обществе, тем более значительных результатов добивается общество, и следовательно, тем составляющая целого будет больше. Иначе говоря, чем в нравственном смысле общество выше, тем ближе справедливость приближается к равенству. Ильину, с его ярко выраженным индивидуалистом это непонятно, и поэтому первой составляющей справедливого вознаграждения он не видит. Всего поразительнее, что для Ильина именно индивидуалисты, в отличие от коллективистов, – настоящие, духовные люди:
«Люди, признающие значение ранга (сторонники духа и справедливости (курсив Ильина – Н.С.), индивидуалисты), не верят ни в естественное равенство, ни в искусственное и насильственное уравнение… так как люди от природы различны и своеобразны, то справедливость требует, чтобы к ним и относились неодинаково, т. е. соответственно с их свойствами, качествами, знаниями и делами. Ибо справедливость не только не предписывает равенства, но, напротив, она состоит в предметном неравенстве, водворяемом всюду, где возможно» /3: 72/.
Ильин, с его «значением ранга», «неравенства для неравных» проповедует как раз приземленное общество эгоистов, образующих иерархическую систему подчинения.
Ильин и фашизм. Тема, которую апологеты Ильина стараются деликатно замолчать. Дело в том, что Ильин, этот борец с тоталитаризмом, был весьма и весьма неравнодушен к фашизму, немецким нацистам и Гитлеру. Вот несколько выписок из его статьи 1933 года «Национал-социализм. Новый дух. I.»
«Это (национал-социализм – Н.С.) есть движение национальной страсти и политического кипения».
«Что cделал Гитлер? Он остановил процесс большевизации в Германии и оказал этим величайшую услугу всей Европе».
«Пока Муссолини ведет Италию, а Гитлер ведет Германию – европейской культуре дается отсрочка… Гитлер взял эту отсрочку прежде всего для Германии. Он и его друзья сделают все, чтобы использовать ее для национально-духовного и социального обновления страны»
«Итак, в Германии произошел законный переворот. Германцам удалось выйти из демократического тупика, не нарушая конституции… Но это переворот не распада, а концентрации; не разрушения, а переустройства; не буйно-расхлестанный, а властно дисциплинированный и организованный; не безмерный, а дозированный. И что более всего замечательно, – вызывающий во всех слоях народа лояльное повиновение».
«То, что совершается, есть великое социальное переслоение; но не имущественное, а государственно-политическое и культурно-водительское (и лишь в эту меру – служебно-заработанное). Ведущий слой обновляется последовательно и радикально. Отнюдь не весь целиком; однако, в широких размерах. По признаку нового умонастроения; и в результате этого – нередко в сторону омоложения личного состава. Удаляется все, причастное к марксизму, социал-демократии и коммунизму; удаляются все интернационалисты и большевизаны; удаляется множество евреев, иногда (как, например, в профессуре) подавляющее большинство их, но отнюдь не все. Удаляются те, кому явно неприемлем «новый дух». Этот «новый дух» имеет и отрицательные определения и положительные. Он непримирим по отношению к марксизму, интернационализму и пораженческому бесчестию, классовой травле и реакционной классовой привилегированности, к публичной продажности, взяточничеству и растратам».
«Этот дух составляет как бы субстанцию всего движения; у всякого искреннего национал-социалиста он горит в сердце, напрягает его мускулы, звучит в его словах и сверкает в глазах. Достаточно видеть эти верующие, именно верующие лица; достаточно увидеть эту дисциплину, чтобы понять значение происходящего и спросить себя: «да есть ли на свете народ, который не захотел бы создать у себя движение такого подъема и такого духа?..». Словом – этот дух, роднящий немецкий национал-социализм с итальянским фашизмом. Однако не только с ним, а еще и с духом русского белого движения».
«И разве не клеветали на белое движение? Разве не обвиняли его в «погромах»? Разве не клеветали на Муссолини? И что же, разве Врангель и Муссолини стали от этого меньше?»
Вот как! Оказывается дух национал-социализма сродни духу белого движения! Убийственно… Но посмотрим, за что же Ильин так хвалит нацизм. Прежде всего, немецкие фашисты нравятся Ильину сами по себе, за «дух», «дисциплину», «напряжение мускулов», «горение в глазах», за то, что частную собственность они не тронули. Но главное все-таки в другом: они ярые антикоммунисты, сродни самому Ильину, они спасли Европу от большевизма. В антисоветизме нацистов Ильин видел их главное достоинство.