Александр Колпакиди – Хмельницкий. Дума о гетмане Богдане (страница 7)
Балаклавское сражение Крымской войны 25 октября 1854 года вошло в историю вовсе не благодаря упорству шотландского 93-го полка, о котором так запойно рассказывал Уоллес[4]. Единственный подвиг этого подразделения заключался в том, что он просто не сбежал, как остальные, от натиска русской кавалерии. Понёс очень кровопролитные потери. Но и побед никаких не снискал. Куда ярче в историю Балаклавского сражения вошло легендарное уничтожение в тот же день русскими артиллеристами всего за 20 минут целой аристократической английской бригады лёгкой кавалерии под командованием лорда Кардигана.
Защитники Севастополя покрыли себя неувядаемой славой. Крым остался в памяти англичан как позорное и гибельное место, ставшее свидетелем героической, но бессмысленной гибели Лёгкой кавалерийской бригады под Балаклавой и их полной неудачи при штурме Малахова кургана, который был взят французами.
13 октября 1854 г. русская полевая армия под командованием генерала А.С. Меншикова вступила в новое сражение с противником под Балаклавой, где дивизия генерала П.П. Липранди уничтожила весь цвет английской лёгкой кавалерии. Но трусливый и нерасторопный царский фаворит так и не сумел развить столь долгожданный успех и отдал приказ о дальнейшем отступлении своих войск от Севастополя.
Легенда об поголовно уничтоженных под Балаклавой британских аристократах известна давно и не имеет ничего общего с реальностью. Обобщивший британские документы историк Сергей Ченнык в книге «От Балаклавы к Инкерману» указал, что в сражении участвовало 660 кавалеристов (плюс командир бригады Джеймс Кардиган со штабом), из которых 167 погибло и попало в плен. Атака Лёгкой бригады вошла в историю благодаря идиотизму британского командования, пославшего солдат под перекрёстный огонь русских стрелков и артиллеристов. Однако назвать её уничтожением всего цвета английской кавалерии может только законченный халтурщик. В написанной сразу после Крымской войны работе «Армии Европы»
Фридрих Энгельс отметил, что лёгкая кавалерия Англии состояла из четырех лёгких драгунских, пяти гусарских и четырех уланских полков общей численностью порядка 5 тысяч человек.
Интересно, что, повторяя давно разоблачённую фальшивку, наши герои добавили в неё новые краски.
Спицын переврал действия русского главнокомандующего. После Балаклавы Меньшиков не отступал, а, наоборот, дважды атаковал британские позиции в районе Инкермана — 26 октября и 5 ноября 1854 года. Наступление было организовано бездарно и провалилось, но армия так и осталась под Севастополем. Позиции же, захваченные в Балаклавском сражении, оставил уже преемник Меньшикова, генерал от артиллерии Дмитрий Горчаков.
Дегоев выдумал британскую неудачу при штурме Малахова кургана, который те вообще не штурмовали. Их войска потерпели неудачу при атаках на Третий бастион 18 июня и 8 сентября 1855 года, потеряв свыше тысячи убитыми, пленными и умершими от ран.
Конашенков сочинил поголовное бегство англичан под Балаклавой, хотя тяжёлая кавалерийская бригада, наоборот, вынудила отступить русскую кавалерийскую бригаду. Никуда не бежали и британские морские пехотинцы, которые встали в общий строй с 93-м полком. Никакого натиска русской кавалерии они не выдерживали, а лишь обменялись несколькими выстрелами с казаками. В перестрелке двое шотландцев было ранено, моряки же потерь вообще не понесли. Сказку про «тонкую красную линию» шотландцев, отразивших русские орды, сочинил корреспондент The Times Уильям Рассел, а господин генерал бездумно повторяет его байку.
Крейсер «Варяг» потопил и повредил несколько японских кораблей и не достался врагу
«Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг» — это воспетый героизм того времени. Не сдаваться может только тот, кто имеет силы и волю. Затопите в океане себя вместе со своей яхтой со словами на устах: «За Бога, Царя и Отечество».
Попробуйте на себе. Гарантированы незабываемые ощущения. Хотя можно ведь было и тогда выкинуть белый флаг и попросить политического убежища».
В январе 1904 года «Варяг» и канонерка «Кореец» прибыли в Чемульпо (ныне Ичхон, Корея) для поддержки русской дипломатической миссии и охраны торговых судов. 6 февраля Япония разорвала дипломатические отношения с Россией.
Командир «Варяга» Всеволод Руднев предложил руководителю дипмиссии срочно эвакуироваться вместе с сотрудниками и русскими подданными, но получил отказ. Телеграф заблокировали японцы, моряки оказались в информационной блокаде. Руднев принял решение отходить в Порт-Артур.
8 февраля. Жаль, японская эскадра успела раньше.
9 февраля японский адмирал Сотокити Уриу выдвинул ультиматум российским судам — сдаваться или мирно покинуть порт до полудня. «Варяг» бы мог уплыть в одиночестве, но скорость «Корейца» была вдвое меньше, а бросать своих Руднев не хотел. Он принял решение — сражаться:
«Безусловно, мы идём на прорыв и вступим в бой с эскадрой, как бы она сильна ни была. Никаких вопросов о сдаче не может быть — мы не сдадим крейсер и самих себя и будем сражаться до последней возможности и до последней капли крови».
Будь «Варяг» так хорош, как обещали американские инженеры, возможно, он бы и выдержал бой с шестью японскими крейсерами или хотя бы смог бы прорвать оборону. Он потопил крейсер «Асама» и повредил крейсер «Тахакито». Но, увы, после длительной перестрелки стало ясно — поражение неизбежно.
Из 570 членов экипажа 37 погибли, более 90, включая Руднева, получили ранения и контузии, 14 из 36 орудий пришли в негодность. Командир приказал вернуться в порт. Русских моряков приняли иностранные суда, «Варяг» и русский пароход «Сунгари» были затоплены, «Кореец» взорван.
Японцы поджидали «Варяга» и «Корейца» в 10 милях от Чемульпо, скрываясь в шхерах за островами.
В 11.45 «Азама» с дистанции 7–8 километров открыла огонь. Спустя две минуты загремели орудия «Варяга», и закипел беспощадный артиллерийский бой, продолжавшийся ровно час. 1105 снарядов выпустил за этот час русский крейсер, нанеся тяжкие повреждения «Азаме» и «Такачио».
Прикрывая поворот «Варяга», на палубе которого полыхало два сильных пожара, «Кореец» около острова Иодольми развивает особенно сильный огонь, введя в действие сразу оба 203-мм орудия. Их тяжёлые снаряды вызывают пожар на четвёртом корабле в строю японских крейсеров, на глазах всех тонет подбитый миноносец. Кипит море от разрывов и вокруг «Корейца», но прямых попаданий нет, и лишь одним осколком пробит борт в носу выше ватерлинии.
Постепенно по мере поворота включаются в дуэль ещё не стрелявшие орудия левого борта «Варяга». Всю свою ярость ожидания под огнём врага вкладывают комендоры в выстрелы по врагу, бесперебойно действует система электрической подачи, позволяя прислуге даже принимать в погреба не стреляющего борта беседки с пустыми гильзами. А вот и результат — взрыв на крейсере «Асама» свидетельствует о новом попадании. Ветер раздувает пожар на его кормовом мостике, «Асама» временно прекращает огонь, а его кормовая башня бездействует уже до конца боя. Удачный выстрел принадлежал старшему комендору Фёдору Елизарову, хозяину только что вступившего в бой 152-мм орудия № 12.
Крейсер «Варяг» сосредоточил огонь на «Асаме». Командир «Асамы» лишь поражался частоте огня орудий русского крейсера и быстроте, с которой тем производились выстрелы. Вскоре артиллерия японского крейсера «Тиода» (в различных источниках встречается также написание «Чиода» или «Чайода») стала бить по «Корейцу». Японцы были уверены, что этого огня более чем достаточно для того, чтобы отправить русскую канонерку вместе с командой в «царство теней», поэтому большего внимания ей не уделяли. И напрасно! «Кореец» воспользовался таким пренебрежительным отношением к себе «потомков самураев» и сумел нанести серьёзные повреждения кораблям японской эскадры. Не терял понапрасну времени и крейсер «Варяг». В течение часа он выпустил по японцам 1105 снарядов. На «Асаме» от метких попаданий русских артиллеристов вспыхнул пожар, обвалился капитанский мостик и был убит командир корабля. Другой японский крейсер, «Акаси», получил такие тяжёлые повреждения, что потом более года не покидал ремонтные доки. Были не менее серьёзно повреждены ещё два крейсера японцев. Один из японских миноносцев, нашпигованный русскими снарядами, затонул во время боя, а другой — во время возвращения в порт Сасэбо. В общей сложности японцы привезли на берег 30 своих убитых и 200 раненых (не считая тех, кто пошёл на дно вместе со своими потопленными кораблями).