Еще и года не прошло с момента
Разгрома партизан,
Убийства Че —
В Боливии, из сейфов президента
Дневник бойца таинственно исчез,
Исчез – и оказался вдруг в Гаване
И, перелистан всеми на миру,
Печальными и чистыми словами
Затрепетал, как знамя на ветру.
И после заточенья и разлуки
Путями, не известными пока,
Вернулись
Заспиртованные руки
Вослед за возвращеньем дневника.
Те руки, что могли махать мачете,
Рубя тростник,
Рубя тростник,
Рубя тростник до судорог в плече.
Те руки, что на банковском билете
Поставили скупую подпись:
«Че».
Я в нарушение сюжетных правил
Не расскажу подробно, кто и как
Реликвию в Гавану переправил.
То был наш новый друг
И старый враг.
Он был причастен – верьте иль не верьте
К охоте на Гевару.
А потом
Прочувствовал величье этой смерти
И стал ее курьером и рабом.
На тропах наших виражи крутые,
Порою – только из беды в беду.
В колоннах мира – не одни святые,
И это следует иметь в виду.
Но мы идем.
И нас все больше в мире.
Мы жаждем, чтоб во всех краях земли
Все сгорбленные плечи распрямили,
И все слепые зоркость обрели.
Себя всегда судить готовы строго,
Мы остаемся добрыми к другим,
Мы верим, что священная тревога,
Владея нами, передастся им.
Вся наша жизнь – подобие залога:
«Отчизна или смерть! Мы победим!»
Ну вот и вся легенда о Геваре
И о его отрубленных руках.
Мы о живом о нем погоревали,
А он уже как памятник в веках.
Но расстановка сил не изменилась —
Есть жизнь и смерть,
Война и мир,
Они и мы,
Звезда-земля дымится, как дымилась
В противоборстве пламени и тьмы.
Враг держит нас, как прежде, на прицеле,
На ближних и на дальних рубежах,
А все же руки смерти не сумели
Бессильных рук Гевары удержать,
Но кто поверит, что в них силы нету?
Его характер мягок был и крут.
Из крепких рук героя эстафету
Сегодняшние рыцари берут.
Когда ты в их глазах заметишь слезы,
