Сложив с себя высокие посты?
Зачем индейцам, нищим и неверным,
Он сердце, нервы, все отдать готов?
Зачем? Зачем? Зачем?
Да разве черви
Когда-нибудь могли понять орлов!
Трубит весь мир, что нет его на свете,
Однако рейнджеры взвели курки:
Им все мерещится, что руки эти
Еще сумеют сжать им кадыки.
Ты помнишь —
«Призрак бродит по Европе» —
Из Манифеста вещие слова?
Он вырос, он историю торопит,
Он властно предъявил свои права.
В двадцатом веке «Призрак коммунизма»
По Азии, по Африке идет,
И по Америке шагает призрак,
Что будет трудно, зная наперед.
Сегодня этот образ не расплывчат,
В разведках – перечень его примет,
Листовками товарищей он кличет,
Комбинезон он носит и берет.
След башмаков впечатывая грубо
В песок пустыни или мох болот,
Он начал с малой партизанской группой
Большой освободительный поход.
Романтики!
Мечтатели!
Поэты!
Отчаянные, добрые сердца.
Их молодые жизни, как кометы,
Пылать готовы, лишь бы не мерцать.
Им кажется, что будет повторяться
Кубинская победа каждый раз.
Вперед!
На штурм!
В подпольном писке раций
Им только этот слышится приказ.
Кубинцы, перуанцы, боливийцы
Идут, не зная отдыха и сна.
Креольские насупленные лица,
И вдруг – балтийских глаз голубизна!
Да, с ними по дороге испытаний,
Сквозь душный зной и сквозь холодный дождь
Под псевдонимом партизанки Тани
Идет немецких коммунистов дочь,
Идет навстречу участи жестокой,
Подняв над светлой головой ружье,
И Рио-Гранде мутному потоку
Стать суждено Петрищевом ее.
Я чувствую условность параллелей,
Но время их проводит тут и там.
Отряд Гевары так далек от цели,
И враг за ним шагает по пятам,
А я на сердце ощущаю жженье,
Так, словно сам в Боливии умру,
Так, словно в сорок первом, в окруженье
Бреду в бреду к товарищам, к Днепру,
Босой, оборванный, в помятой каске,
Шагаю к киевскому рубежу,
Но клятву повторяю по-испански,
Как будто из Мадрида ухожу.
Несчастье бесит, набухают раны…
Теперь на рубежах иной земли
