si, no, no, ahogado no…
un recuerdo más perdurable que mi nombre
es luchar, morir luchando
К боливийским шахтёрам
(перевод Алисы Игнатовой и Анастасии Воиновой)
Однажды, 9 апреля,
Раздался невыразимый грохот.
Сто тысяч громов разразились,
И песня их глубока.
Это приходят шахтёры,
Это шахтёры из народа,
Люди, которые слепнут,
Когда выходят на солнце,
Те, кто владеет громом,
Любят его сильный звук.
Что с того, что их косит картечь,
Взрывается
Динамит,
И их тела разлетаются
Частицами ужаса,
Когда долетают пули
До линии обороны?
Подумаешь!
Это грохот, и он раздаётся
С невыразимым шумом.
Сто тысяч громов разразились,
И песня их глубока.
Из грохочущего жерла
Мужество рвётся наружу.
Это шахтёры из стали,
Это народ и его печали.
Выходят они из пещеры,
Вырубленной в горе.
Они – стая кротов,
Которые идут умирать,
Не боясь картечи.
«Умереть» – это слово —
Ориентир их жизни;
Умереть разорванным в клочья,
Умереть от силикоза,
Умереть от истощения,
Умереть в долгой агонии
В разрушенной шахте.
«Пешком по тропе нисходящей…»
(перевод Али)
Пешком по тропе нисходящей,
Усталый от пути вне истории,
Затерянный в древе дорог, —
Уйду так далеко, что и память умрет,
Разбитая в щебень дорожный.
Уйду тем же странником,
С улыбкой на лице
И с болью в сердце.
Глядит индеец, глупо улыбаясь,
От голода и коки полупьян.
Изглоданный заботами и страхом,
Скрывающий в душе своей тоску,
Тоску о том, что минуло навеки,
Чего, быть может, не было совсем:
Но возвращенье прошлого желанно.
Волшебным выпад был моей мулеты,
Но цель скользнула мимо – и умчалась,
В касательную обратив меня.
И я стою, сконфуженный тореро.
Не оглянуться, чтоб тебя не видеть, 
