в день необычный и предельно хлёсткий.
В глазах мираж бумажного светила
вернёт к загадкам, где ответы – осень,
и призрак влаги на оконных скосах
расскажет весть подчёркнуто уныло.
Капризной ложкой кофе разбавляя,
читаешь повесть потускневших красок
и вдруг увидится предельно кратко
восход луны под громкий приступ лая.
«Мерцают звёзды искрами в камине…»
Мерцают звёзды искрами в камине,
на стенах выступит роса,
когда неслышно ночь тебя покинет,
внутри меняя полюса.
И злой будильник выстрелит по нервам,
заставив сжечь тенёта сна,
чтоб окончательно себя проверил
ты, свои мысли не узнав.
Асфальт расписан временем прошедшим,
и непонятно, кто куда
решит бежать, когда над ним прошепчет
слова об осени вода.
Прокисший праздник собран по лекалам,
в чужих грехах себя виня —
спроси, зачем луна приют искала
где нет тебя, где нет меня…
Хлопнет ветер зонтом по плечу —
он сегодня особенно прыткий,
из руки вырывает открытки,
не смутившись при этом ничуть.
Стынут капли стеклом на глазах —
мокрый запах дождя, а не слёзы,
почему-то смахнуть их так сложно,
словно в правде себе отказав.
Через лужи пройдя, ощутишь
едкий привкус досады подошвой —
ты нарядный, примерный, хороший,
а приметы – абстракция лишь.
И, снимая в прихожей пальто,
надевая жемчужность улыбки,
ты поймёшь, для чего ветер прыткий
по плечу хлопал чёрным зонтом.
«По-английски кричат вороны…»
По-английски кричат вороны
про машины, чуть-чуть картавя…
уходя от своей погони,
ты не в силах их слог поправить,
не захочешь разбить витрину,
что покажет твой путь обратно,
но придётся осколки вынуть,
как бы ни было неприятно.
Ощущая толчок отдачи
ностальгии, что не утешит,
позабудешь себя подначить
отчужденьем закрыть все бреши.
В декабре сны души так колки,
как раскаянье на морозе, —
не жалея о том нисколько
выйдет солнце знаком вопроса…
Теряя километры высоты,
под землю уползают облака,
и будет небо чистое лакать,
как молоко, щенок твоей мечты.
Наполнят воздух стуком поезда,
теряясь где-то в дымке за рекой, 
