Александр Клюквин – Топь (страница 29)
Катя с благодарностью кивнула и села. Кирилл подошел к окну. На улице гулял шальной ветер, кружа какую-то бумажку.
– Так странно, – сказала Катя.
– Ты о чем? – с непониманием спросил Кирилл.
– Об этом всем, – ответила Катя, указывая на стены. – Все разрушается, ломается, ветшает, но при этом по-прежнему выглядит внушительно.
– Так всегда бывает. Вроде все засрано или вот-вот развалится, а смотришь – иной раз дух захватывает, – сказал в ответ Кирилл.
Он отошел от окна и встал в центре холла, будто решая, куда направиться.
– Ты уже решил, куда пойдем? – неожиданно спросила Катя. – Мне стало легче.
– Ты уверена? Можем найти комнату где-то тут, рядом, и остановиться на отдых.
– Нет, давай дальше пойдем, пока солнце не село.
– Хорошо. Думаю, начать с правого крыла, – ответил он. – Двигаем?
Катя встала со стула, подхватила свой рюкзак и пошла следом, стараясь не отставать.
Перед ними уходил в темноту длинный коридор со множеством дверей. Какие-то валялись, не пережив времени, какие-то еще держались на петлях. Табличек практически не осталось.
Первая же комната, в которую они вошли, оказалась отделом лабораторной статистики. Или чем-то похожим. Большие шкафы-картотеки, старые, деревянные, но по-прежнему хранившие в себе указания, где и что искать. И шкафы. Большие, от пола до потолка, заполненные бумагами и формулярами. У окна стояло два стола.
Кирилл попробовал открыть один из ящиков картотеки. Тот поддался, но в последний момент, когда уже окончательно покинул свое убежище, ящик не выдержал и просто развалился в руках. На пол упали давно истлевшие карточки.
– Бля, – от неожиданности Кирилл выругался.
– Что случилось?
– Да ящик внезапно в руках развалился. Хотел посмотреть, чем тут конкретно занимались, но, как видишь. Надо с остальными поаккуратнее.
Они стали методично и аккуратно доставать остальные ящики, чтобы они тоже не рассыпались в прах. К их большому сожалению, практически все карточки превратились в труху. Но изредка им попадались и целые. В основном они указывали на разные отчеты по экспериментам – без конкретики, только шкаф и полка, где те должны были лежать.
– Я пойду те шкафы посмотрю, – сказала Катя, быстро утомившись ковыряться в ящиках.
Кирилл, погруженный полностью в изучение картотеки, не заметил, как она ушла. Всё внимание было приковано к записям: «Отчеты», «Служебные записки», «Докладные». Даты, места хранения. Но, одна карточка выбивалась из стройного ряда – «Отчет об инциденте номер тридцать пять-бис, проект «Химера», от 17 января 1989 года. Шкаф 12, полка 3» – было выведено аккуратным почерком.
Упоминание о «Химере» встречалось ему практически на каждой целой карточке, но именно на этой еще сохранился адрес хранения. Он решил поделиться с Катей:
– Посмотри, я, кажется, что-то нашел, – сказал Кирилл, поднимая голову, но никого рядом не увидел. – Катя?
В ответ слышался только противный шум дождя.
Он вошел в помещение со шкафами и сразу ее увидел. В руках Катя держала папку-скоросшиватель, ее руки тряслись, а на глазах были видны слезы.
– Кать? Что случилось?
Она молча протянула ему папку. Это был именно тот самый отчет «Тридцать пять-бис».
Кирилл положил папку на стол и бережно открыл её. Бумага, пролежавшая столько лет в заброшенном здании, была еле живой. Титульного листа не было. Только какие-то описания, цифры и слова, о которых он даже не слышал. Напечатанные на машинке. В конце папки были докладные записки. Чернила давно испарились, оставив лишь местами следы:
…доза вводимого препарата соответствовала утвержденной методике…
…показатели не превышали нормы для мужского организма…
…смерть наступила в результате обширного инфаркта…
…разрыв аневризмы привел к смерти подопытного…
…подопытный номер 7 долго кричал, что привело к повышению давления…
…ответственным за провал эксперимента считаю…
И еще несколько подобных фраз можно было разобрать. На последней странице была сводная таблица:
– Длительность: 4,5 часа
– Схема введения препаратов: №1
– Набор препаратов: №4
– Количество успешных введений: 0
– Количество утерянного подопытного материала: 12 человек
Ниже какие-то данные. В самом низу:
Начальник лаборатории – Вольская И.
Лаборант – Ковалев Д.
Стажер-практикант – Миронова А.
И еще ряд уже неразборчивых фамилий.
Кирилл еще раз внимательно осмотрел содержимое, сфотографировал на телефон и посмотрел на Катю. Катя оперлась на стол, ее взгляд был безжизненный, словно разум покинул тело. Звук дождя за окном постепенно затихал, отдавая власть тишине. Света становилось все меньше и меньше.
– Пойдем отсюда. Надо найти место для отдыха, темнеет уже, – сказал Кирилл.
Катя безвольно кивнула и пошла следом.
Они осмотрели еще несколько помещений на первом этаже, пока им не попалась небольшая комната. Внутри обнаружились еще живое на вид кресло, стол, какие-то тумбочки. И окна практически целы.
– О, вот тут и остановимся. Как думаешь?
– Мне без разницы, – мертвым голосом ответила Катя.
– С тобой все в порядке? Ты из-за документов так расстроилась?
– В порядке.
Они зашли в комнату. Кирилл подпер дверь столом, разложил на нем их нехитрую еду. Катя кинула спальник на пол и сразу улеглась, отвернувшись к стене. Она достала наушники и включила любимый трек:
Кирилл доел свой скромный ужин, осмотрел кресло и решил тоже лечь на пол. За окном ночь полностью вступила в свои права, сменив на посту опостылевший день. Несмотря на усталость и нервы, заснуть ему не удавалось. Он уставился в потолок. Даже мысли – и те были противником его сна. Рядом слышалось тихое сопение Кати. «Уснула», – подумал он, и от этой мысли стало теплее…
Хруст. Хруст.
Хруст. Хруст.
Кирилл резко открыл глаза и сел. «Показалось?» – пришла первая мысль, но хруст шагов по битому стеклу за окном повторился.
– Ты тоже это слышишь? – спросила Катя, приподнявшись.
Он кивнул.
– Это за окном, вроде.
Они оба вылезли из спальников и тихо подошли к окну. Там, среди тумана, окутавшего улицу, виднелся силуэт идущего человека.