Александр Клюквин – Топь (страница 24)

– Оставь себе, у меня ещё есть.

– Командир, глянь. Как будто ожог какой-то, – позвал Сашка.

Аракс и Рамзан подошли. На правой ноге Пумбы, чуть выше ботинка, виднелся чёткий след, напоминающий отпечаток руки. Кожа вокруг следа была обожжена.

– Это ещё не всё, – вдруг резко сказал Рамзан. – Пойдём, покажу.

– Что там ещё?

– Сейчас увидите.

Они двинули следом за Рамзаном в дальнюю часть комнаты, где за одним из агрегатов лежало тело.

– Еще один, – раздался голос за их спинами. Они резко обернулись, готовясь выстрелить, но тут же замерли. На них смотрели жесткие, будто подернутые пеленой, глаза Кузнецова.

Глава XII: Под сенью исполинов.

Завороженные открывшейся взорам картиной, Кирилл и Катя двинулись вглубь территории. Медленно, словно ступая по тонкому льду, они шли по центральной аллеи. Справа и слева были разбросаны, различные постройки. Где-то уже не было окон, где-то висели сорванные двери. Аллея, прямой линией уходила в глубь, скрывая постепенно в тумане, над которым в свете луны возвышались два исполина – административный и лабораторный корпуса. Здания настолько выбивались из окружающего пейзажа, что складывалось впечатление, словно кто-то большой и могущественный перенёс их сюда прямиком из центра Москвы. Они не были высокими, этажей по десять. Но их величественность, их массивность кричала об ушедших временах. Временах, когда тут во всю кипела работа и жили люди.

Запустение виднелось во всём – покосившиеся столбы, заросшая травой аллея. В глаза бросалось отсутствие бытового мусора – банок, бутылок, пачек, оберток. Кирилл, привыкший всегда встречать следы людей, растеряно искал знакомы намёки. И. не находил. Было видно – человека тут не было уже очень давно.

– Это… Это очень красиво… И очень жутко, – сказала Катя слегка взволнованным голосом. – На заброшках всегда так?

Кирилл посмотрел на неё и, на мгновение задумавшись, ответил:

– Обычно на заброшках – куча мусора и непонятные граффити в странных местах. А тут… – он сглотнул и продолжил, – тут всё не так. Словно мы попали в другой мир. Я, когда осматриваю объекты, представляю, как там работали люди. Как разговаривали, что делали. Я, если можно так сказать, пытаюсь понять «душу» мест, где бываю. А сейчас… я вижу только тлен и скорбь, что нас окружает. И больше ничего.

– Как это – «понимать душу»?

– Практически каждый заброшенный объект создавался человеком для какой-то цели. Институт, больница, пионерский лагерь. И когда-то там кипела жизнь. Учёные что-то изучали, врачи лечили, дети бегали. Я, исследуя, представляю себе, как это могло выглядеть. Ведь всё это создавалось людьми и для людей. А сейчас стоит покинутое, выброшенное на свалку истории, никому не нужное…

– Не ожидала такого от тебя услышать.

В ответ Кирилл только пожал плечами.

– Пора где-то остановиться на ночлег, – сказал он, освещая фонарём очередное строение. – Может, вернёмся на КПП и с утра начнём осмотр?

– Нет, только не на КПП. Мне жутко там находиться. В этом здании… и с этим телефоном.

– Тогда давай тут посмотрим, может, будет подходящее место, – ответил Кирилл, но в его взгляде читался немой вопрос.

Здание было чуть больше КПП. Один вход, двойные двери – такие встречались часто. Ни табличек, ни намёка на назначение. Внутри – просторный холл и две комнаты. Они решили разместиться в той, что поменьше: там стоял стол. Войдя внутрь, Кирилл закрыл за собой дверь и подпер её столом. Они расстелили коврики и спальники.

– Ты будешь есть? – спросила Катя, доставая из рюкзака шоколадку.

– Нет, что-то не хочется, спасибо. С утра поем.

– Ты часто ночуешь на вылазках?

– Нечасто. Обычно успеваю всё осмотреть за день. Но иногда приходится. Давай спать.

– Давай, – ответила Катя, заворачиваясь в тёплый спальник.

Она достала наушники и включила любимый трек. Тихая, спокойная музыка полилась из динамиков, помогая привести мысли в порядок. Она не слышала, как за стенами поднялся сильный ветер и как ветки скребли по стенам, словно голодные звери. Она не видела, как сквозь стеклоблоки луна озарила комнату бледным, мёртвым светом…

…Комната была наполнена густым, едким сигаретным дымом. У окна, оперевшись на табурет, курил Ковалёв. Его взгляд был устремлён на улицу, где холодный ноябрьский ветер гонял опавшую листву.

– Он опять меня не выслушал, – раздался голос Громова. – Опять сказал, что я сею панику, что всё должно быть готово и идти по графику. А как оно может идти, если все показатели словно с ума по сходили? Я с мужиками в круг поменял все датчики, прозвонил проводку, а результат один и тот же.

– А какие ещё есть варианты? – спросила Аня. – Может, через парторганизацию?

– Морозов и есть парторганизация, – сказал Ковалёв, туша очередную сигарету. – Его не обойти. Да и Кузнецов во всём ему поддакивает.

Громов утвердительно кивнул. Воздух наполнился тяжёлой паузой. Каждый думал о чём-то своём, сокровенном.

– Нет, этот эксперимент не закончится хорошо. Ой, нутром чувствую, погубит он всех нас. Да и тебя ещё зачем-то привлек. Стажёра – да на такое дело. А ты, Аня, зачем согласилась?

– А что мне оставалось делать? Если сам Морозов вызвал и предложил принять участие…

Дверь в кабинет медленно открылась. На пороге стояла Вольская – в идеально отглаженном халате и с любимой папкой в руках. Взгляд её был, как обычно, холоден и презрителен.

– Опять лясы точите вместо того, чтобы работать? Ладно Ковалёв, он шалопай, но Вы-то куда, Алексей Николаевич? Вы же знаете, насколько важен этот эксперимент и какой объём работы нужно выполнить.

– Да как я его выполню, если меня не слушают? Я уже устал служебные записки писать о том, что оборудование не справится, что возможна авария. Всё без толку.

– Не говорите глупостей. Всё пройдёт хорошо, если все будут работать, а не шушукаться.

– Ваши слова да Богу в уши, – ответил Громов.

– Анна, а вы почему ещё здесь? Вам заняться нечем? Или вы решили завалить свою стажировку?

Анна Миронова тут же вскочила и выбежала из кабинета. Следом вышел Ковалёв. Вольская осмотрела кабинет своим ледяным взглядом и на мгновение остановилась на том месте, с которого за происходящим наблюдала Катя.

– И… посторонним тут не место, – ледяным голосом проговорила Вольская, смотря одновременно и на Катю, и сквозь неё…

Кирилл долго не мог заснуть. В голове крутился ворох мыслей о происходящем. Ему до сих пор не верилось, что они смогли отыскать этот НИИ и, самое главное, добраться сюда. Он то и дело прокручивал назад их поиски, дорогу и наконец прибытие. Всё это казалось ему фантастическим сном. То, как находил информацию, как строил маршрут, и сам путь… Где-то на подкорке свербела маленькая, назойливая мысль – а что, если это всё не случайно? Ведь кто-то прислал ему архив. И стаканы в кафе – это тоже неспроста. Может, их специально сюда привели? Тогда зачем? Что от них нужно?

Он внезапно вздрогнул – что-то массивное проскребло по стене. Повернув голову, Кирилл увидел, что Катя тихо посапывала рядом – шум её не разбудил.

Звук повторился. Послышались нотки воя где-то вдали, на грани восприятия.

И опять.

Комната наполнилась холодным воздухом, стало ощутимо веять сквозняком. А вой тем временем становился ближе.

Кирилл достал складной нож и положил рядом. Всё его нутро было напряжено, словно сжатая пружина. Вой стал ближе – но в нём было что-то знакомое. И Кирилл понял: это всего лишь ветер, который колышет ветки, стучащие в стены. Осознав это, он провалился в липкий, тяжёлый, беспокойный сон.

Кирилл проснулся от странных шуршащих звуков. С трудом разлепив тяжелый, словно покрытые свинцом, веки, он сел. Катя доставала из своего рюкзака продукты и ему стало понятно, что это был за шуршащий звук.

– О, я тебя разбудила? – спросила Катя. – Прости, не хотела.

– Ничего, всё равно надо вставать, – ответил Кирилл, и в этот момент у него заиграл будильник. – Ты давно проснулась?

– Где-то час назад. Как спалось?

– Хреново. Сначала уснуть долго не мог – ветер на улице не давал, а потом сон был какой-то тревожный. А ты?

– Я включила музыку, закрыла глаза, открыла глаза – и уже утро, – ответила Катя, решив умолчать о своём странном сне.

Поев наскоро и собрав вещи, они вышли на улицу. Дневной свет позволил взглянуть на НИИ совершенно по-другому. Уже не было того жуткого чувства безысходности, что ощущалось ночью. Просто старые, местами заросшие, заброшенные дома. Где-то покосилась дверь, где-то уже не было окон, а где-то обрушилась стена. И – никаких следов человека.

– С чего начнём? Есть какие-то правила осмотра или что-то подобное? – робко спросила Катя.

– Да нет никаких правил. Что хочешь, то и смотри. Я обычно начинаю от дальних объектов к центру, чтобы максимально всё изучить.

– Тогда так и поступим. Веди.

Они двинулись в сторону небольшого, одноэтажного здания, находившегося по другую сторону аллеи. Подойдя ближе, стало заметно, что вход закрыт. Кирилл дёрнул за ручку – ничего не произошло. Дёрнув сильнее, он понял, что это бессмысленно: двери либо были закрыты изнутри, либо просто заколочены.

– Может, тут залезем? – сказала Катя, подходя к разбитому окну.

– Давай.

Расчистив раму от осколков, Кирилл помог запрыгнуть Кате и следом залез сам. Судя по обстановке, это была пожарная часть. Внутри – несколько комнат, заставленных железными ящиками, кабинет начальника, комната отдыха. С обратной стороны – гараж, где, как напоминание, стоял остов пожарной машины. Краска давно выцвела и из красной превратилась в бледно-розовую. Повсюду валялись личные вещи – планшеты, пачки советских сигарет, стаканы, детали формы.