Александр Кизеветтер – На рубеже двух столетий. (Воспоминания 1881-1914) (страница 55)
Почему сочли нужным издать такой манифест и какое он произвел впечатление? Во вступлении к манифесту было отмечено, что разрастающаяся смута препятствует общей работе на благо родины. Итак, манифест имел задачей указать тот максимальный предел уступок общественному мнению, в рамках которого власть находила возможным работать рука об руку с обществом. С этой точки зрения манифест не мог возбудить в обществе никаких радужных упований. Два самых жгучих вопроса — аграрный и конституционный — просто-напросто снимались с очереди, объявлялись запретным плодом.
Единственное средство облегчения крестьянской нужды в земле усматривалось в развитии деятельности Крестьянского банка, а ответом на конституционные стремления служила заключительная часть манифеста, в которой было сказано, что "лишь под сенью самодержавной власти может развиваться народное благосостояние и уверенность каждого в прочности его прав".
Охваченные политическим брожением, общественные группы могли вынести из этого манифеста лишь то впечатление, что правительственная власть не обнаруживает ни малейшего желания понять всю исключительную важность переживаемого политического момента.
В течение 1903 г. было затем осуществлено несколько законодательных мер, которые хотя и касались важных вопросов государственной жизни, но содействовать прояснению политического горизонта все же не могли.
12 марта был отменен институт круговой поруки (это было дело Витте). Затем было наконец осуществлено задуманное еще при Горемыкине введение земства в западных губерниях, причем это было земство настолько денатурированное, что, в сущности, от Земского положения 1890 г. остались только заголовок да переплет, и эти искаженные земские учреждения всего менее могли служить опорой для общественной самодеятельности.
В мае и июне было издано несколько законов, касающихся фабричных рабочих. Введен институт выборных рабочими фабричных старост; узаконены правила и порядок вознаграждения предпринимателями рабочих, пострадавших от несчастных случаев во время работы; повсеместно распространена фабричная инспекция, но зато фабричные инспектора, оставаясь в подчинении Министерству финансов, в то же время поставлены в такую сильную зависимость от губернаторов, которая была почти равносильна передаче этого института в ведение Министерства внутренних дел, и при этом сверх прежней задачи посредничать между предпринимателями и рабочими на инспекторов был возложен ряд функций по управлению рабочими, так что фабричный инспекторат превратился в нечто вроде фабричной полиции, что придало этому институту совершенно несвойственный ему первоначально характер.
В июле 1903 г. была повсеместно учреждена сельская полицейская стража для предупреждения беспорядков в деревне, а оплата расходов на ее содержание возложена на крестьян. Если мы упомянем еще о вышедшем в июне 1903 г. Положении об устройстве городского самоуправления в Петербурге, заключавшем в себе ряд усовершенствований сравнительно с общим Городовым положением[14], то список законодательных мер, проведенных в течение 1903 г., будет почти исчерпан.
Можно было различно оценивать каждое из этих мероприятий, но, во всяком случае, вся совокупность законодательной деятельности правительства за этот год ясно показывала, что правящая власть не расположена приступать к каким-либо органическим преобразованиям. Правда, к концу 1903 г. Министерство внутренних дел выработало проект Положения о крестьянах, который решено было внести на обсуждение губернских совещаний при участии выборных лиц от земств и городов (Плеве задумал противопоставить эти совещания виттевским комитетам), а также — основные положения переустройства губернских учреждений. Но как раз эти работы более общего характера и показывали, что между правительственными видами и предположениями и стремлениями передовых общественных кругов обозначается все более глубокое расхождение. В основе проекта Положения о крестьянах лежала идея не уменьшения, а увеличения юридической обособленности крестьянского сословия, а проект реформы губернского управления был направлен на расширение дискреционной власти губернатора и других органов коронной администрации. Все приятные и порою даже сладкие речи Плеве в разговорах с отдельными представителями земского движения о согласовании деятельности правительства с видами общества повисали в воздухе, а действительность как нельзя более им противоречила.
В тот момент одна ближайшая задача всецело захватывала Плеве: ему надо было во что бы то ни стало свалить Витте, который представлял собою слишком яркую и своеобразную фигуру на тогдашнем правящем Олимпе и шел слишком самостоятельными путями к своим целям, чтобы Плеве мог мириться с наличностью такого соперника. Обстоятельства складывались для Плеве благоприятно. В течение 1903 г. при дворе окончательно укрепилось влияние группы высокопоставленных дельцов, захвативших лесные концессии на р. Ялу (в Корее) и в связи с своими предпринимательскими планами старавшихся втравить Россию в войну с Японией. Плеве сочувствовал этим планам, он полагал, что война с Японией будет победоносной военной прогулкой и легкая победа послужит хорошей оттяжкой общественного мнения от увлечений политическим фрондированием. Витте смотрел на дело иначе. Он решительно возражал против готовящейся военной авантюры и становился этим неприятен в высших сферах, окружавших государя. Этим-то и воспользовался Плеве для нанесения удара своему сопернику.
16 августа 1903 г. Витте совершенно для него неожиданно был лишен портфеля министра финансов и перемещен на декоративный ноет председателя комитета министров, а министром финансов был назначен Плеске — безличное бюрократическое ничтожество (уже в апреле 1904 г. Плеске был заменен Коковцовым).
Нетрудно понять, что политическая позиция Плеве и проводимые им законодательные мероприятия не могли внести умиротворения в общественную жизнь. Политическое движение в среде земцев продолжало развиваться и принимало все более организованные формы.
В апреле 1903 г. Плеве опять устраивал и переговоры с различными земскими деятелями, и набрасывал планы привлечения земцев по усмотрению администрации к участию в правительственных совещаниях. Однако из этих переговоров ничего не вышло и лишь окончательно обнаружилось, что никакого понимания тут достигнуто быть не может. На совещаниях земцев, обсуждавших в своей среде заявления Плевн, единодушно было принято предложение Гейдена, Шипова и других, что земцы должны быть допускаемы к участию в обсуждении правительственных предположений не по приглашению тех или иных по усмотрению министра, а по выбору земских собраний, а Плеве резко высказался против "келейных собраний" и "отвлеченных умствований" земцев.
По директивам, выработанным на съезде земцев весною 1903 г. в Петербурге, более 70 % всех земских собраний приняло, несмотря на противодействие со стороны губернаторов, постановления: 1) ходатайствовать, чтобы законопроекты, которые будут составлены согласно манифесту 26 февраля 1903 г., были переданы на заключения губернских земских собраний и 2) чтобы к проектируемым при Министерстве внутренних дел совещаниям привлекались представители от
Словом, Плеве как бы хотел возобновить призывы "сведущих людей", как было при Игнатьеве, но с тех пор два десятилетия протекли недаром, и мера, при Игнатьеве имевшая некоторый успех, теперь представлялась уже устарелой и нисколько не удовлетворявшей общественных стремлений. Каждая сторона осталась при своем.
Плеве осенью 1903 г. составил проект учреждения при Министерстве внутренних дел Совета и Главного управления по делам местного хозяйства с привлечением к участию в заседаниях Совета по выбору министра внутренних дел от 12 до 15 лиц из числа предводителей дворянства, председателей и членов земских управ, городских голов и их товарищей, земских и городских гласных. Эти 12 или 15 местных людей, притом не избранных, а приглашенных по усмотрению министра, являлись ничтожным меньшинством в составе Совета и не могли оказывать поэтому сколько-нибудь существенного влияния на ход дел. Этот проект Плеве в марте 1904 г. получил осуществление, прямо вразрез с вышеуказанными заявлениями земских собраний.
Между тем к этому времени значительнейшая часть земских деятелей вошла коллективной массой в новую широкую общественную организацию, ставившую себе определенную задачу стремиться к замене самодержавия свободным государственным строем: летом 1903 г. был образован "Союз освобождения". Идея этой организации была выдвинута еще на апрельских совещаниях земцев в Петербурге, а летом в Германии состоялись совещания редакционного состава журнала "Освобождение", выходившего в Штутгарте под редакцией Струве, и земских деятелей, и на этих-то совещаниях были окончательно выработаны и установлены основные положения "Союза освобождения".
Этот Союз быстро приобрел в России большую популярность. Все прогрессивные земцы, участники земских съездов, вошли в его состав, точно так же как и многие общественные деятели вне земской среды и представители "третьего элемента" в земстве. "Союз освобождения" сыграл важную роль сосредоточения различных оппозиционных элементов, которые несколько позднее разошлись по разным партийным группировкам, и тогда значительнейшая часть членов этого "Союза" составила основной кадр конституционно-демократической партии (к.-д.). Программа "Союза освобождения", привезенная из-за границы его основателями, была обсуждена на съезде земцев в Харькове в сентябре 1903 г., где был выработан план и организация местных отделов Союза по всей России. Земское движение принимало, таким образом, совершенно определенную политическую окраску и организацию. Плеве ответил на это массовыми репрессиями. В течение 1903 г. в целом ряде губерний происходили неутверждения в должностях земских выбранных лиц, обыски и аресты многих земских гласных. С другой стороны, в самом земском движении стало уже понемногу намечаться расщепление по политическому признаку. Уже в сентябре 1903 г. в Харькове "земцы-освобожденцы", принимая участие в общеземском съезде, кроме того совещались и отдельно по вопросам устройства "Союза освобождения".