Александр Киселёв – Тайны мифологии: рождение вселенной – 1. Раскрытие древнего знания (страница 6)

Тише едешь… Ганеша и Картикея

Ещё один образ, красивый и яркий, события, в общем, того же.

Все версии этого мифа, в общем, сводятся к состязанию Ганеши и Картикеи. Картикея – сын Шивы и Парвати, бог войны. Назначил им Шива-отец, вселенную всё облететь – кто быстрее. Сел Картикея на своего вахана – павлина, и полетел. Ганеша же, обошёл вокруг матери и отца. Или просто стоял рядом с ними, по другой версии. Когда же вернувшийся Картикея, или свидетели соревнования, потребовали объяснений, ответил им мудрый Ганеша, что шастрам согласно, вселенная вся заключается в матери и отце, а значит, весь положенный путь им проделан уже, и он победил.

Уверен, что сам ты уже видишь здесь смысл. Воинственный бог Картикея символизирует взрыв. И не случайно павлин – это вахан его. Есть ли хоть что-то, что напоминало бы более взрыв, чем хвост павлина? Победа Ганеши же, нам говорит о том, что взрыв обречён был вернуться к началу, к истоку, как далеко ни пытался бы распространиться. Ведь, как ты помнишь, «первое Я», рванувшееся большим взрывом вперёд, в пространство пустое, обречено не найти того, что ищет оно, и следовательно, обречено вернуться назад, к истоку, к началу. Об этом и говорит нам победа Ганеши, как сжатия взрыва в точку. Иными словами, поскольку за расширением взрыва следует сжатие, оно и является победителем.

Одно только описание появления на свет бога Картикеи, уже даёт нам все необходимые символы. Это описание, яркий пример того, как порой усложняются и запутываются, обрастая философскими, духовными и прочими смыслами, изначально совершенно понятные образы. Суди сам.

Парвати была проклята, а потому, не могла выносить Картикею. Она, вместе со своим супругом Шивой, породила сына силой медитации. Он возник как огненный, энергетический шар и, по приказу Индры, был украден Агнидэвом; Индра боялся, что асуры погубят ребёнка, пока Шива и Парвати находились в медитации. Символ порождения Картикеи силой мысли, вполне уместен для описания создания первого большого взрыва первым «Я», ведь взрыв создаётся практически из ничего. Присоединение к процессу бога Агни, достаточно ясно указывает нам на необходимость участия в нём «искры» «божественного мира», необходимой для воспламенения.

Агнидэв не мог долго держать ребёнка, ибо жар украденной сферы превосходил жар самого бога огня, а потому, он отдал его богине Ганге, небесной реке. В этом образе достаточно ясно представлен процесс перехода, от создания и сжатия триединства, необходимого для воспламенения взрыва, к самому взрыву, к его расширению в пустоте, к его вхождению в воды пространства. Под триединством я подразумеваю объединение воедино трёх начал: «тьмы за глазами», как необходимого сырья, «искры» божественного мира, необходимой для воспламенения этого сырья, и самого первого «Я» как узловой точки объединения этих начал, и главное, как сознания, как воли, как главного актора происходящего. Ты ведь наверняка уже задавался вопросом о том, как «первое Я», не являясь практически ничем и не имея ничего, ухитрилось воспламениться и взорваться, огненно распахнувшись, практически в бесконечность. Об этом триединстве мы ещё не раз поговорим подробнее. Гангу же, в данном случае, можно трактовать, и как пустоту пространства, принимающую в себя первый большой взрыв, и как сам взрыв, разливающийся в этом пространстве.

То, что взрыв не смог расширяться бесконечно, в данном случае символически описывается как то, что Ганга тоже не смогла долго держать пышущий жаром шар. Она отдаёт его богине земли, матери-земле Бхуми. И в этом, я вижу ясное указания на переход взрыва от расширения к схлопыванию, завершающемуся сжатием в точку. Шар упал и распался на шесть частей, на шесть детей. Эти «дети» очевидно символизируют шесть составляющих первого большого взрыва, а значит, символизируют предыдущий этап, этап расширения взрыва. Почему составляющих взрыва, – иногда шесть, а иногда семь, мы обсудим подробно позже.

Этих «детей» находят, гуляющие по земле шесть сестёр Криттик. В этом символе не сложно увидеть изменение составляющих взрыва, происходящее при его переходе от расширения к сжатию. Бездетные сёстры Криттики, очень обрадовавшись такому дару небес, унесли детей в свой мир, на Криттика-локу, чем и спасли их от преследователей-асуров, желавших погубить ребёнка. В этом символе я вижу ясное указания на сжатие взрыва в точку.

О том же говорит и следующий эпизод. Когда детей наконец-то находят их родители, Парвати и Шива, Шива объединяет их воедино. Сложно не увидеть в этом ясный образ схлопывания первого большого взрыва в точку плотности. Асуры пытались погубить младенца Картикею потому, что он должен был стать их губителем. Не в первый и не в последний раз мы с тобой встречаем подобное понимание образа первого большого взрыва. И его расширение, несущее свет сознания во тьму пустоты, и его схлопывание, как поглощение всего, что только существовало, оба этих этапа вполне можно рассматривать как победу над демонами.

Хорошее дело, пахтанием не назовут. Боги, царь Нагов и Меру

Ещё один образ, красивый и неожиданный.

Независимо от предыстории, которая может быть разной в версиях разных, боги в итоге взялись пахтать океан, вселенную то есть, чтобы амриту добыть, волшебный нектар. Взяли вселенского змея, Васуки, нагов царя. Взяли верхушку от Меру, вселенской горы, и верёвкою, змея Васуки на неё намотали. И стали тянуть они змея, туда и сюда, взбивая горою космические воды, как молоко.

Видишь уже, смысл настоящий образа этого? Видишь, что здесь, всё тот же символ двух фаз события одного? Один раз – движенье вперёд, и один раз – движенье назад. Вот и пахтание всё. Взрыв, расширение, в погоне за бесконечностью, остановка его, и отступление, сжатие, схлопывание. Всё. И этим путём, действительно, «что-то» из «ничего» создаётся, из пустоты «космических вод», как масло и прочее, из молока.

В этом же мифе, как часто бывает, есть образы параллельные, но тоже об этом. Верхушка горы, что называлась Мандара, та, что мутовкой служила богам, стала тонуть. Вишну великий тогда, образ приняв черепахи, в молочные воды вселенной нырнул, став для мутовки опорой. «Воды». «Стала тонуть». «Нырнул». «Опустился». «Точка опоры». Всё говорит нам о сжатии, бывшего, только что, взрыва, до точки, до плотности некой, предельной. Хотя, тонущая в водах мутовка, может вполне означать и взрыв, погружающийся в пространство всё дальше и дальше.

Здесь же, казалось-бы, вовсе не обязательный образ яда, что всплыл из глубин, в процессе пахтания. Шива его проглотил, для спасенья богов, в горле своём остановив. Горло его посинело, и новое имя – «Синегорлый», он получил. Я надеюсь, ты видишь, что образ этот, вполне очевиден, понятен? «Яд», всплывший из глубин, поднявшийся на поверхность, – это взрыв распахнувшийся в пустоте космического пространства, в «космических водах», в «водах молочного океана». «Поглощение», «сжатие», «остановка яда этого в горле своём», – это отступление взрыва, обратное вбиранье его, вплоть до сжатия в точку. То, что субстанция некая, в мифе одном, много имеет имён самых разных, от «нектара» до «яда» – дело обычное, пусть тебя не смущает. Мифы нередко из отдельных, самостоятельных состоят эпизодов. Полагаю, что это на совести собирателей, составителей древних, не знавших уже настоящего смысла образов этих. В итоге же, боги, пахтаньем своим сотворили амриту, богинь и реликвии разные. Есть в этом смысл, вскоре мы всё проясним. Всё это – образы составляющих взрыва, и соответственно, – составляющих сжатия взрыва, что станут в дальнейшем началом различных аспектов вселенной. Как ты здесь видишь, в целом, все образы мифа не дают нам единой, цельной, понятной, непротиворечивой картины, но многие образы, смысл дают нам ясный вполне, хотя и повторяющийся.

И, о погоде. Кришна и холм Говардхан

Ещё один миф, чьи образы, неожиданны и интересны. О чём говорят нам: Ригведа, Гарга-самхита и Шримад Бхагаватам?

Начнём с основной, самой известной истории. Опускаем вступление и подробности, путающие и отвлекающие нас, и переходим к основному. Царь небес, Индра, разгневался на жителей деревни и наслал на них бесконечный ливень. Этот ливень символизирует, ту самую, пугающую, леденящую, разъедающую пустоту, в которой проснулось, очнулось, пришло в себя самое первое «Я» во вселенной, её будущий творец. Мы можем вспомнить ядовитую слюну, которой плевался мировой змей, змей Мидгарда, Ёрмунганд, символ всё той же, изначальной, окружающей «первое Я» пустоты, в мифах германцев и скандинавов. Скоро мы подойдём к этому мифу. Ребёнок Кришна поднял холм Говардхан и держал на одной руке, по некоторым версиям – даже на мизинце, закрывая всех жителей деревни от этого дождя. Держал он его семь дней и семь ночей. Цифра семь, здесь, очень важна. Это мы вскоре раскроем. Холм этот – символ взрыва большого. Учитывая размеры его, вселенские совершенно, о которых мы дальше прочтём, другим он ничем быть здесь не может. И то, что возник, сотворён был он кем-то когда-то, именно для того, чтобы спастись от ужаса пустоты, – ты сам можешь почувствовать, вновь, закрывая глаза, представляя, как символический образ в реальность преобразуется.