Александр Кириллов – Закаленные бурей 3 (страница 3)
Настал день торжественного собрания и вечернего бала в Зимнем дворце. Большую группу приглашённых составляли офицеры – герои войны. Однако они терялись среди завсегдатаев таких мероприятий – чиновников, генералов и представителей высшего света. Все мы были «накрахмалены» по самое «не балуйся», то есть, одеты в пошитые в ателье новые мундиры с приколотыми орденами и медалями. Правда, в большинстве своём у нас на груди были солдатские, а не офицерские награды. Парни явно робели, когда показывали пригласительные билеты охране на входе в Зимний дворец. Все-таки попасть на императорский бал «человеку с улицы» – это серьёзное достижение. Я же стоял вполне спокойно, рассматривая окружающих. А чего я тут не видел – раз десять бывал «Эрмитаже» в прошлых жизнях, когда он являлся музеем, и всяких важных персон видел пачками и общался с ними, будучи премьер-министром с СССР. Встретили мы здесь Михаила Ананьева и Саню Титовского. Осматриваясь, взгляд задерживался на других офицерах с боевыми наградами, которые явно чувствовали себя «не в своей тарелке». Здесь же я увидел руководителей Корпуса и региональных жандармских управлений, включая Ерофеева и командира корпуса. Только общались они не с нами, а с уважаемыми генералами и чиновниками от армии и МВД. Между гостями сновали лакеи в дорогих ливреях, с расшитыми золотой нитью узорами, разнося на подносах шампанское. В зале достаточно близко я увидел Столыпина, Гурко, Розена, Витте, Святополка-Мирского, Куропатника, Гриппенберга, Мищенко, фон Бильдиринга, военно-морского министра Фёдора Авелана, адмиралов Ухтомского и Небогатова, многих других начальников отгремевшей войны.
Затем распорядитель пригласил участников в Георгиевский зал дворца. Здесь я вновь увидел Российского самодержца. Стояли мы в самом последнем ряду, дабы своим бравым видом не смущать начальство, зачастую весьма пузатое. У некоторых очень важных царедворцев плечики были узенькие и хиленькие, зато живот начинался практически от шеи, поэтому множество непонятно за что полученных орденов было приколото на мундиры даже в районе пупка и лежали, словно на подносе. Потом нас немного перетасовали: рядовых приглашённых отправили в одну сторону, а представителей высшего света и начальство – в другую. Прозвучали бравурные речи, после которых император лично стал награждать высших офицеров, стоящих в первых рядах. Ему ассистировали генерал-адъютанты, подавая награды и зачитывая фамилии награждаемых, которые бодро выходили из строя. Затем император пожелал нам всех благ, выйдя в парадную дверь. За ним потянулось руководство, а процедуру награждения продолжил придворный генерал свиты. Так что всем участникам вручили медаль «В память о русско-японской войне 1904-1905 года», мне и моим ребятам – орден «Святого Владимира» 4-й степени и документы на личное дворянство. Ребята были рады, впереди замаячила очень перспективная карьера. Зайдя в уборную, мы, как и многие офицеры, закрепили новые ордена на мундирах.
Потом нас пригласили в Белый зал на лёгкий фуршет и начавшийся праздник. К нам вышла императорская чета с двумя старшими дочерями. Мы встретили их выход громкими аплодисментами, а дамы – низкими книксетами. Я и мои товарищи, поддавшись желанию попасться на глаза сильным мира сего, начали движение вслед за другими, более разбирающимися в том, как и когда надо подсуетиться, чтобы тебя заметили. Все эти манёвры подчинённых были давно известны, поэтому семейство стояло на месте в окружении фрейлин и «совсем больших» сановников, взирая на медленно проходящих мимо них людей, склоняющих голову в верноподданическом поклоне. Девочки, то есть великие княгини, явно скучали, еле сдерживаясь, чтобы не начать зевать. Конечно, им было скучно. Это были обычные дети 10 и 8 лет – им бы со сверстницами поиграть, а тут надо царственно улыбаться всяким стариканам. Проходя мимо, я также "засвидетельствовал» своё глубочайшее почтение императорской чете, а затем дочерям. Ольге я ещё и подмигнул. Она улыбнулась и хлопнула ресницами в ответ – одним глазом не получилось, пришлось моргать двумя сразу. После попадания «на глаза», наши парни удалились в угол зала, встав у колонны. Наши институтские товарищи Панин и Таганов немного развеяли обстановку.
– Ну что, рожи дворянские, надо бы обмыть это дело?
– Сейчас бухло принесут и…
Мы рассмеялись. Поистине, такие обороты речи достойны интеллигентов и новоиспечённых дворян. Когда прошла официальная часть, народ стал вести себя свободнее, разбился на группки, и принялся поглощать закуски и вино, перемежая это дело светским разговором
– Вот вы где, господа герои!
Мы обернулись и увидели великую княгиню Ольгу с сестрой Марией, позади которых возвышалась суровая фрейлина графиня Софи Друбецкая.
– Ваше высочество, тут столько генералов, что нам немного неловко.
– Судя по наградам, на поле боя вы вели себя более храбро и генералы вас не смущали.
– Да, ваше высочество, так оно и было.
– Ах, Алексей, когда мы разговариваем по-дружески, называйте меня Ольгой.
– А меня Марией.
– Хорошо, ваши высочества.
«Ваше высочество, так нельзя. Вы – великие княгини, а они всего лишь рядовые офицеры», – вступила в разговор мадемуазель Софи.
– Мадемуазель Софи, это мои друзья. Нам можно.
«Да, мадемуазель Софи, – поддакнул я, – мы друзья с Ольгой и Марией, нам можно».
– Ох, уж эти солдафоны.
Тут снова вступила в разговор Ольга и попросила рассказать, что у нас за награды и за какие дела они были получены. Я и ребята, дополняя друг друга, пустились в воспоминания. Панин рассказывал о наших мотопланерах, Бушмен о радиосвязи, Джек об оружии, Блондин о борьбе с ниндзя, Таган и остальные парни о походах к Порт-Артуру, в Корею и бегству из Мукдена.
– Так что, ваше высочество, у вашего папы и вас под рукой есть боевой отряд, который может решить очень многие задачи.
Даже фрейлина заслушалась рассказом. Потом мы проговорили о книгах, в том числе и моих.
– Алекс, там много сражений, но очень маленькая роль у героинь. Может быть, надо добавить им подвигов?
– Тогда это будет книга о белой адмиральше, а я все-таки пишу роман про «Чёрного адмирала».
– Хорошо, пишите, как вам хочется. Я все равно его читаю с удовольствием.
– Так это вы автор «Чёрного адмирала», господин Семёнов?
– Я, мадемуазель Софи, а офицеры, стоящие вокруг меня, являются прототипами героев.
– Надо же, стою рядом с героями книжек.
Все засмеялись.
– А что с футболом, господа? Я читала в газетах о ваших играх в победном турне, вы молодцы.
– Ольга, в таком возрасте ты действительно интересуешься футболом?
– Алекс, ты осуждаешь? Я смотрела футбол на матчах первенства с участием «Зенита» ещё в 1903 году. Мне нравится ваша игра.
– Я просто не ожидал от столь юной леди такого увлечения, хотя, именно ваш приезд к пароходу в 1903 году дал нам заряд бодрости победно провести турне.
– Вот-вот, должны же быть у меня какие-то увлечения, кроме вышивания и учёбы.
К нам подошла императорская чета.
– Девочки, вот вы где пропали, больше часа беседуя с господами офицерами.
– Папа, это же футболисты "Зенита", учёные, лётчики и ди-вер-сан-ты. Они так воевали на фронте, что если бы у тебя было больше таких солдат, мы бы точно выиграли войну.
– Конечно, дочка. Господа, благодарю, что развлекли моих дочерей. А сейчас я похищу их у вас.
Мы откланялись: «До свидания, ваши высочества!».
– До встречи, господа офицеры.
Чета с детьми и фрейлиной отошли, а мы принялись доедать то, что пришлось отложить, пока разговаривали. Императрица строго спросила у Софи: «Софи, о чем эти офицеры разговаривали с моими дочерями? Надеюсь, что не об ужасах войны?».
– Ваше величество, они рассказали о военных подвигах, футболе и о романе, который читает ваша дочь. Даже я заслушалась. Всё было очень в меру.
– Это хорошо, мадемуазель Софи, незачем девочкам в столь раннем возрасте слушать солдатские разговоры.
Во время банкета к нашей компании подходили Ерофеев, и даже сам шеф корпуса. Затем мы немного разбрелись по залу, высматривая возможных знакомцев среди офицеров.
Я забрёл в компанию, где центром внимания был только что назначенный председателем реформированного Совета министров Сергей Юльевич Витте – умный, деятельный и внешне очень представительный человек, истинный руководитель, если бы не одно «но». Все его поступки были направлены для достижения своей, а не государственной выгоды. Сегодня за вклад в заключение мира ему было пожаловано графское достоинство, так что он весь светился радостью и уверенностью в будущем. Он был явно в фаворе, отчего купался в лучах славы, распинаясь о своих подвигах.
– Господа, прелестные дамы, увы, Роман Романович совершенно не выказывал инициативы. Всем пришлось заниматься лично мне, отстаивая интересы государства Российского. Да-с, господа! Розен лишь поставил свою подпись на итоговом документе. Вы не поверите, чего мне стоило отбить все претензии японцев. Я безмерно благодарен его императорскому величеству за то, что он по-царски оценил мой вклад в заключение мира.
– Если бы вы отказались от заключения этого мира, а продолжили войну, то Сахалин, Маньчжурия, Квантун и Корея остались бы за нами, господин председатель.
Все посмотрели на молодого офицера, отчеканившего такие слова, и с вызовом смотрящего на новоиспечённого графа.