Александр Кириллов – Новые горизонты 1 (страница 7)

– Чего смеёшься?

– Это графиня Жеребцова с ним танцует.

– О, как я угадал! А Ваську и его брата этой осенью я до крови отлупил. Придётся ещё раз ему портрет поправить.

– Не надо, Саша. Голицын – президент морской коллегии. Ежели разозлится – в Сибири сгноит.

– В Сибири люди вольно живут. На каторге, конечно, потяжелее будет.

– Не боишься Сибири?

– Нет. Мне все равно, где жить, лишь бы свобода была. И терять мне нечего – нищий сирота я. В этом Голицын прав. Пока нищий, а там видно будет.

После танца я отвёл девушку к родителям и под зорким взглядом её мамаши вернулся к своим товарищам. Я видел, как маманя, периодически посматривая на меня, разговаривала с дочкой:

– Чего это ты так рассмеялась?

– Рассмешил меня гардемарин.

– И чем же?

Девушка рассказала об инциденте. Папа философски заметил:

– Говоришь, гардемарин Михайлов Голицыным морду бил. Завтра же заеду в корпус и узнаю, что это за гусь такой, который лупит племянников самого президента коллегии.

– Машенька, думаю, что тебе надо воздержаться от танцев с ним. Может, кто-нибудь ещё пригласит?

– Маменька, ты лучше глянь, какой он видный и ладный.

– И все же, дорогая. Борис, дорогуша, ты завтра обязательно узнай об этом гардемарине.

Начался следующий быстрый танец, парни снова пошли попрыгать, а я посматривал на семейку. Отец куда-то умёлся, а мамаша отвернулась от меня, начав рассматривать танцующий народ. Девушка тоже отвернулась, немного ссутулившись, нет-нет, да посматривая в мою сторону. Так я и простоял всю польку у стенки. Закончился быстрый и начался медленный танец. Я ещё раз поглядел на Машу. Девушка смотрела на меня, но когда я сделал шаг в её сторону, отвернулась. Я понял, что её родители меня не оценили, и девушка показала, что подходить нежелательно. Став вертеть головой, взгляд наткнулся на стоящую у стенки с мамашей миловидную, но высокую и нескладную девушку. Недолго думая, взял и пригласил её на танец. Девица благосклонно соизволила, и мы сделали несколько кругов по залу. Я что-то рассказывал, а девушка слушала или отвечала. Когда музыка закончилась, подвёл её к маме. Девушка скромно сказала:

– Благодарю, сударь, с вами было очень интересно.

– А с вами, сударыня, очень легко танцевать и общаться.

Я бы не сказал, что мне было очень легко с ней танцевать из-за её комплекции, но пусть у девушки останутся приятные воспоминания от праздника, несмотря на то, что это пока был её единственный танец за вечер. Затем я решил направиться в зал с накрытыми столами и поесть. Здесь снова было людно, потому, как многие почтенные и возрастные гости переместились сюда, за бокалом вина беседуя о делах великих. Рассматривая адмиралов и запихивая в рот очередной бутерброд, оказался застигнутым врасплох за этим важным делом.

– Сударь, вы танцам предпочитаете еду?

Я повернулся, увидев подошедшую "жирафу", которая была даже выше меня. Хотя, что я со своими 170-ю сантиметрами выделываюсь – мелкий «клоп». Может, с возрастом вытянусь ещё сантиметров на 10-20. Между тем девушка продолжила разговор:

– Меня зовут Валентина.

– Матвиенко?

– Нет, Приходины мы. Папа служит в Адмиралтействе, он капитан 2 ранга.

– А я гардемарин Сашка Михайлов, нахожусь на гособеспечении, так как сирота.

– Пойдёмте, ещё потанцуем, а то тут совсем скучно.

– Скука – вещь относительная, потому что всё зависит от личного настроя. К тому же, даже стоя у стены в одиночестве, можно делать интересные наблюдения.

– Замечать ошибки танцующих?

– Нет, ошибки бывают у всех, тем более мы не мастера танцев. Можно наблюдать за людьми и смотреть, на каких животных они похожи. Ведь это может многое рассказать о характере человека. Видишь, стоит мужик с адмиральскими эполетами, а лицо у него, словно у крысы.

– Точно, а вон офицер напоминает молочного поросёнка.

– Где? Ага, похож. Только мне кажется, Валя, что это не поросёнок, а целый свин. А вот мужик на собаку похож.

– А эта дама на белку.

Мы простояли, разглядывая народ, затем прошлись в танце, а потом просто болтали в зале с едой. Когда Валя подошла к своей маман – высокой и худощавой женщине, та точно также поинтересовалась у девушки об ангажировавшем её морском кавалергарде. Затем она нашла своего мужа, и они обсудили выбор дочки.

– Хм, сирота, это плохо. Разве что пристроить парня на хорошее судно. Если с головой, так и карьеру сделает. Надобно узнать, что это за гардемарин такой.

– Конечно, узнай! Ему бы чуть подрасти.

– Вытянется ещё. Видишь, какой он крепенький.

В танце глянув на родителей Валентины, увидел ту же картину, которой занимались практически все присутствующие здесь мамаши. Все они оценивали шансы своих дочерей, а кто-то и не одной, продолжить знакомство с приглашающими их гардемаринами или молоденькими офицерами. Наконец, вечер закончился, и народ стал расходиться. По очереди я подошёл к одной и второй девушкам, поблагодарив их за прекрасный вечер и танцы.

Было поздно, мела метель, и извозчики давно сидели по домам. Так что пешком мы добрели до нашего учебного заведения. Ночью в кубриках училища только и было разговоров, как о бале. Одни рассказывали, а те, кто не попал, слушали и завидовали.

Глава 3. Кандидат в женихи

На следующий день в кабинет Нагаева, который только что закончил составление весьма полезной книжки «Лоция или морской путеводитель, содержащей в себе описание фарватеров и входов в порты в Финском заливе, Балтийском море, Зунде и Скагераке находящиеся», и теперь с умилением разглядывающим своё детище, пожаловал вице-адмирал. Нагаев встал по стойке смирно, поприветствовав старшего по званию, а затем пригласил адмирала присаживаться в кресло. Налив по бокалу коньячку и, нарезав лимончика, господа стали беседовать:

– Алексей Иванович, что за гардемарин у тебя учится? Михайлов его фамилия.

– Отличник, к наукам зело прилежен, в наших мастерских зарабатывает копейку, даже привилегию на прибор морской оформил. Пришлось лично помочь парню финансово – уж больно хорошим прибор получился – прост и надёжен.

– Говоришь, работящий и в учёбе прилежен?

– Так точно-с, господин вице-адмирал.

– А что у него с Голицыным приключилось?

– Да так, юношеский возраст. Повздорили и немного подрались. Чего в молодые годы не бывает.

– Из-за чего повздорили? Ты, Алексей Иванович, не переживай, я для себя узнаю, не для расследования.

– Вот так дело было, господин вице-адмирал.

– Сорванцы! А Михайлов, получается, парень «не промах».

Поговорив ещё немного о гардемарине, а затем о делах в Корпусе, Ростовцев поблагодарил Нагаева за рассказ и откланялся. Приехав домой, Борис Борисович рассказал домашним о том, что выяснил:

– Молодец, гардемарин. Если так продолжит заниматься, толк из него получится.

– Дорогой, может, дочке более перспективную партию поищем? Девица-то на выданье, а Михайлов когда ещё станет солидным офицером.

– Ищи, дорогая.

Через пару дней в Корпус заехал Приходин. Он пообщался с нашим ротным, лейтенантом Лангманом, и также убыл домой доложить о полученных разведданных по Михайлову. В этом семействе из-за более низкой должности и звания на жизнь смотрели проще, так что выбор дочки одобрили, дав добро на встречи с гардемарином. Самое интересное, что я был совершенно не в курсе того, что мне надо встречаться с Валентиной с целью сватовства.

Когда наступило первое воскресенье нового 1754 года, ровно в 12 часов в новом пальто я был у Адмиралтейства, однако девушку не дождался. Прождав на морозе часа полтора, ушёл гулять по Невскому – всё равно увольнительная была до вечера. Из-за угла здания домой отправилась худенькая девушка, улыбающаяся чему-то своему. Я же зашёл в пельменную, где от души откушал русских пельменей. Подумав, заглянул в кондитерскую, заглянцевав мясное блюдо пирожными с чаем. Уже вечером в столовой корпуса я снова буду кушать постную перловую, пшённую или гречневую кашу.

Неожиданно на выходе из заведения столкнулся с румяной от мороза Валентиной:

– Александр, это вы!

– Угадали, Валентина, это я.

– Пойдёмте, пирожных покушаем.

– Пойдём.

Пришлось вернуться и откушать ещё, а затем провожать барышню домой. Жила она на Васильевском острове, так что мы хорошо прогулялись и поболтали, пока я довёл её домой.

– Саш, зайдёшь в гости?

– Нет, Валя, мне в Корпус пора, увольнительная заканчивается.

Тут к доходному дому, в котором Приходины снимали квартиру, подошёл «ейный» папаня.