Александр Кириллов – Джентльмены удачи 2 (страница 2)

Вечерело, и британцы надеялись сбежать в темноте. Капитан ругался, стоя на мостике и оценивая ситуацию: «Три тысячи чертей и бутылка рома! Слишком они близко и слишком медленно темнеет. Не уйдём». Я спокойно стоял на шканцах, поглядывая на удирающий бриг и заходящее солнце, размышляя: «Не уйдёшь, капитан. Ещё час и мы возьмём твой кораблик!»

Когда расстояние сократилось до пары кабельтовых, с нашего корабля холостым выстрелила пушка. Капитан брига не отреагировал, продолжая удирать от погони. Через полмили его курс пересечёт корабль Медакина – британцу не уйти. Мы бы давно открыли бы огонь, но я желал взять трофей целым. Тем не менее, скомандовал:

– Артиллерия, к бою товсь! Мичман Ленский, надо попасть ему по палубе, чтобы уничтожить капитана и вахтенную смену.

Расчёт зарядил носовую пушку осколочным снарядом, провёл измерение дальности и, когда оно сократилось до 200 метров, отправил снаряд в полет. В этот момент нос нашего судна задрался на волне, отчего «огурец» упал в воду. Покрасневший от досады Ленский давал новое целеуказание:

– Мимо! К стрельбе товсь, огонь по готовности!

– Есть по готовности!

– Есть попадание!

Взрыв на палубе внёс коррективы в поведение англичан. Они подняли белый флаг и стали спускать паруса, гася скорость. Вскоре мы шли параллельным курсом, а когда сблизились, то сцепили корабли абордажными крючьями. На палубу торговца перебирались наши матросы с тесаками, а десяток контролировал ситуацию, стоя на палубе с заряженными мушкетами. Попадание осколочного снаряда в район грот-мачты убило рулевого, капитана и вахтенного офицера, поранив десяток матросов. Боцман принял решение капитулировать. Он же докладывал Невову о потерях среди экипажа, откуда идут и что везут в трюме:

– Ядро убило шкипера и подшкипера, да матросов поранило. Груз не стоит жизни. Мы сдаёмся.

– Ты прав, боцман, собирайте и переносите раненых – им окажут помощь у нас на корабле.

Все тридцать британцев перешли в трюм баркентины. Я же оценил адекватность боцмана, обещав высадить их в Уэльсе и выплатить месячную зарплату, чтобы они добрались домой. На "Кардифф" перешла часть команды, а капитаном судна я назначил лейтенанта Самарина. Наш отряд сделал крюк и бросил якорь у берегов Уэльса, высадив кельтский экипаж на их родной земле. После этого я выплатил всем месячное жалование и тройную матпомощь раненым. Затем прошло третье перераспределение моряков наших судов по новым кораблям. «Азовом» остался командовать Медакин, а у него в помощниках были ветераны команды: Кораблёв, Ларин, Орлов, Шевин. Бриг «Кардифф» возглавил Самарин, его помощниками стали Гагарин, Быков, Марков и Лаушкин, а главным артиллеристом – Ленский. Галеон под своё начало получил Лобов с товарищами по оружию: Огоньковым, Шубяном, фон Элистом и артиллеристом Алексио. На баркентине, которую переименовали в «Ростов», теперь капитанствовал я лично. Управлять судном мне помогали Поповкин, Невов, Надеждин, Донской и Пятигоров. Кроме них были мичманы и штурманы из нового призыва, а многие матросы-ветераны с «Азова» моим приказом были произведены в унтер-офицеры и боцманы и равномерно распределены на все суда.

По курсу показались острова. Мы бросили якорь в лагуне у замеченной деревни, отправив на берег шлюпку. Узнали, что это порт Санта-Круз, а остров называется де ла Пальма. Мы добрались до Канар. Сориентировавшись по карте, подошли к острову Тенерифе, дожидаясь шотландцев на рейде одноименного порта. По очереди команды кораблей сходили на сушу, чтобы почувствовать под ногами землю. Встретившись в таверне на берегу, поинтересовался у 24-летних капитанов Самарина и Лобова, каково быть капитанами. Парни улыбались, отвечая:

– Вроде всё, как на вахте, но страшновато быть главным. А как осознали, что последнее решение мы должны принимать, так робость и пропала.

– Так и есть, когда становишься «последним рубежом», поначалу робость появляется, а затем пропадает.

А ещё мы поговорили о пиратстве.

Вопрос поднял боевой, но слишком принципиальный Медакин:

– Михай, когда мы учились в Корпусе, я мечтал быть русским офицером, служить на военном корабле и совершать подвиги во имя страны.

– Серёж, твоя мечта осуществилась.

– Это да, но я хотел сказать о другом. Я понимаю, когда мы сражались с английской эскадрой. Это был бой, который мы выиграли только лишь благодаря твоим снарядам. Когда мы увели английскую баркентину – тоже всё правильно. Но меня смущает, зачем мы захватили бриг капитана Бэрриджа? Ведь это обычный торговец, которого ждут дома родные. А мы взяли его и убили.

Мы стали не офицерами флота, а самыми настоящими пиратами, которые ради наживы готовы убивать любого.

Я вздохнул, почесал голову и ответил:

– Парни, вы все так думаете или только Серёга задумался об этической стороне моих приказов и наших общих поступков?

Мнения разделились, но в целом Сергей остался в одиночестве – народ не терзался сомнениями по поводу захвата чужих судов. Британцы – это враги, а враг должен быть побеждён.

Выслушав молодых офицеров продолжил:

– Сергей, ещё с допетровских времён, когда Россия попала в сферу политических и торговых интересов Британии, её представители стали нещадно грабить нашу страну. Обрати внимание, если в мире против России начинаются войны или восстания, обязательно ищи английский или французский след. Вот ты пожалел торговца, а почему тебе не жалко военных моряков? Их также ждут дома семьи. Чем они хуже? Молчишь? Просто их работа – убивать своих противников. Понимаешь, не сеять, ни растить детей, а убивать тех, на кого укажут правители. Теперь о торговцах. Торговцы тоже бывают разными. Работорговцы тоже люди, которые торгуют рабами, без жалости разрывая семьи негров или каторжан, сосланных в колонии правительством. Вот везёт торговец чугун из Перпиньяна в Плимут. А где гарантия того, что чугун не переплавят в сталь, которая пойдёт на пушки? А из этой пушки прилетит ядро, попадёт в крюйт-камеру и твой бриг пойдёт на дно – 10 килограмм металла погубят 80 человек, которых также ждут дома родные.

Понимаешь, можно долго говорить о заповедях Христа, которых ни одно христианское правительство не соблюдает. Большая политика состоит из тысяч крохотных эпизодов, в которых маленькие человечки сражаются на своём участке фронта.

– Ты прав, Саня. Все мы сражаемся против обычных людей, только в другой форме. Не мы их, так они нас.

– Правильно Миша. Хочу заметить, что всё в мире взаимосвязано. Давайте поясню это на своём примере. Я попал к англичанам и заработал денег. На эти деньги я смог купить поместье с крепостными. У меня появились возможности, чтобы я смог сделать сверхснаряды. В съёмной квартире я бы их никогда не сделал. И даже если бы что-то получилось, это было всего лишь несколько экземпляров. А не окажись у нас тротиловых снарядов, половина из нас лежала бы на дне Мраморного моря после встречи с «Бристолем», а оставшиеся загибались на плантациях сахарного тростника на Барбадосе. Вот и вся диалектика жизни!

С каждым кораблём мы становимся сильнее, можем привезти больше товара, а, значит, стать богаче. Когда я стал богаче, у меня появилось больше возможностей помочь обычным людям. Вы же знаете, как живут мои крестьяне и крестьяне других помещиков. Как минимум, я уже делаю доброе дело. Я не альтруист, поэтому окрепнув, крестьяне станут выкупать дома и платить аренду, возвращая мне потраченные деньги. Но это далёкая перспектива – я не выжимаю из них соки, а даю встать на ноги, ощутить радость нормальной жизни. Для меня важны не деньги, а цель. А чтобы достичь цели, нужны ресурсы, в частности, деньги. Я хорошо зарабатываю, но тут же пускаю их в дело. У меня появились производства, и теперь я могу сделать сто снарядов за один месяц, а не за всю зиму, как было раньше, а, значит, повысился наш шанс победить в бою и всем вам вернуться домой. Я планирую делать ещё много разных полезных вещей, но для этого нужны деньги, люди и время.

Так что, братцы, возвращаясь к большой политике в её малых составляющих, скажу – я веду свою войну с врагами моей страны. Я не могу добраться до главных вершителей судеб, но стану беспощадно сражаться с теми, кто составляет шестерёнки государственной машины наших противников. А попутно буду повышать своё благополучие, чтобы развивать производства. Я хочу быть сильнее своих врагов. Итак, друзья мои, я понятно объяснил свою позицию?

– Вполне. Даже у меня не осталось сомнений.

– Серёга, это радует, ведь недосказанность порождает недоверие и противодействие. А чтобы побеждать, мы должны полностью доверять друг другу.

В душе я порадовался, что этой речью я разъяснил свои поступки и приказы, иногда весьма жестокие.

Дождавшись "Новый Глазго", перегрузили заказанный кофе, после чего тепло попрощались и разбежались. Теперь у шотландцев был свой, независимый от нас, бизнес.

Домой возвращались под русским флагом, полные решимости топить британцев и португальцев. У берегов Испании догнали британскую шхуну с грузом красного дерева, капитан которой сдался. По этой причине топить шхуну и команду не стали, забрав груз, пушки, порох и запасные паруса. Ободрённые лёгким призом, мы стали рассуждать о новых захватах. Как всегда это бывает, Фортуна щёлкнула по носу. Пришлось героически драпать к берегам Франции. Вместо безобидных торгашей мы нарвались на британскую военную эскадру, состоящую из восьми линейных кораблей и фрегатов. Они засекли нас и пустились в погоню. Налетевший шторм спас нас от неравного боя. Британцы повернули в океан, а мы рванули в неспокойный Бискайский залив, решив отсидеться в широком устье реки Гаронна, имевшем название «эстуарий Жиронда».