Александр Кириллов – Джентльмены удачи 2 (страница 1)
Александр Кириллов
Джентльмены удачи 2
Глава 1. Джентльмены удачи
В обеденном зале крепости в Аяччо разговаривали немолодой мужчина и девушка:
– Дядя, Александр был в Аяччо?
– Да, Лаура, он пробыл здесь сутки и потом ещё раз заходил на своём бриге.
– Почему вы не известили меня?
– Потому что Александр сказал, что ему нечего тебе предложить. Смирись, Лаура. Выбери себе достойного корсиканца и живи полноценной жизнью.
– Теперь не могу, дядя. Ведь он сказал, что не прощается, потому что наша новая встреча обязательно будет. Дядя, я решила.
– Что ты решила?
– Я поплыву в Таганрог.
– Девочка моя, Александр сказал, что не видит тебя в своей жизни.
– Вот пусть и скажет мне это в глаза.
– Эх, девочка моя! Подумай, там чужая страна, язык и люди. Что ты будешь делать, если он не примет тебя?
– В этом случае назад я не вернусь, но что-то буду делать.
– Даже не думай! Возвращайся. Для всех ты поедешь в морское путешествие. Никто здесь не попрекнёт тебя.
– Хорошо, дядя Паскаль. Я возьму Альбера, и мы поедем.
Дядя отвёл глаза, лишь тяжело вздохнув.
За время службы в Академии наук я проделал довольно много работы, обобщив и систематизировав результаты опытов и теоретических изысканий Ломоносова. Побывал даже на заседании академического учёного Совета, где «рулил» хитрый и продуманный академик Шумахер, имеющий большой вес среди иностранцев. В общем, поварился я в одной кастрюле с великим учёным, познакомился с другими преподавателями и профессорами, после чего мой научный энтузиазм угас. Надоело мне корпеть над каракулями, разбираясь в сути исследований – устал я от российской науки. Не видел перспективы внедрения в России новых разработок. Всё должно было прийти из-за границы, и только тогда наши власти могли наладить производство этого товара, а могли и не наладить.
К ноябрю из учебного плавания по Балтике вернулись наши корабли. Я совершил прощальные визиты домой к Ломоносовым и Ростовцевым, к Приходину – на работу, а в Корпус заявилась вся наша банда из бывших гардемаринов. Затем был разговор с капитаном Барбером, его помощником Линчем и остальными шотландцами. Они отдали нам свою долю от прибыли с галеона и обязались привезти в Тенерифе тонну кофе из Гвинеи. Тем самым они выкупали в свою собственность трофейную шхуну, которую собирались переименовать в "Новый Глазго" и приписать к порту Глазго.
Шотландцы, вывесив британский флаг и имея официальную купчую на шхуну, отправились в своё Глазго, а галеон и бриг повернули к берегам Норвегии. Я сделал запись в судовом журнале о том, что шхуна утонула в Северном море. Ноябрь в Северном море – это начало крепких штормов и холодных ливней.
Не рискуя идти через бушующее море с мелями в самых неожиданных местах, мы продвигались на север вдоль норвежского берега. Я командовал галеоном, который шёл первым номером. Шторм стих. В туманных сумерках в полумиле от нас вахтенные увидели силуэт парусника. Об этом мне доложил Огоньков, после чего я вышел из каюты и взошёл на шканцы. Рассмотрев тип парусов, сделали вывод, что корабль относится к семейству барков. Вскоре судно скрылось в одном из фьордов, коими в бесчисленном множестве изрезаны берега Норвегии. Сигнальщик зажёг в фонаре свечу и стал семафорить вахтенным на бриге: «Вижу судно. Делай, как я». Дождавшись ответа, фонарь убрали.
Галеон повернул следом за тающим в ночной темноте парусом. Не зная фарватера, Огоньков приказал убрать большинство парусов, а баковые матросы стали промерять глубину лотлинем. С глубиной всё оказалось нормально. Я и Гагарин рассчитали, где оказались, по морской карте определив, что самым близким к нам городком являлся порт Ставагер. Возможно, здесь у бриттов была база. Берег делал небольшой поворот, после которого фьорд расширялся в широкий водный рукав, на котором были разбросаны островки. Увидев расширение, Олег проговорил: "Кэп, точно, это залив Ставагера. Других похожих фьордов поблизости на карте не отмечено. Предлагаю бросить якорь, а дальше идти на шлюпках.
– Согласен.
– Сигнальщик, передай команде брига: "Встать на якорь и ждать".
Бриг подошёл вплотную к галеону и встал на якорь. Его вахтенные видели, что мы спустили шлюпку. Соблюдая тишину, с него также была спущена шлюпка, причалившая к борту галеона. По сброшенному штормтрапу на палубу взобрался Кораблёв. Я сообщил мичману: «Дмитрий, передай Медакину, что мы увидели барк и хотим его захватить. По возвращению разведчиков, пусть спускает все шлюпки с матросами и присоединяется к моей группе».
Бриг был довольно скоростным корабликом с прямыми парусами, но трёхмачтовая баркентина со смешанным парусным вооружением являлась ещё более манёвренной и быстроходной при любом ветре. Так что если мы её сможем увести, это будет отличное усиление нашей маленькой эскадры. Но вначале следовало дождаться Гагарина, который на шлюпке с четырьмя гребцами отправился на разведку. Часа через два парни вернулись и лейтенант доложил:
– У пристани стоят три судна. Когда подошли поближе, увидели, что матросы сходят на берег.
– Отлично, Олег. Вахтенный, шлюпки с командами на воду!
Поднятые по тревоге матросы и офицеры по талям соскальзывали в спущенные на воду шлюпки. Восемь забитых моряками лодок скрылись в ночном тумане. Через час мы догребли к гавани, где стояли корабли. Осмотревшись, определили, что у пристани стоят два 50-пушечных фрегата и баркентина. Не зная, где находятся команды фрегатов, решили их не трогать. Все-таки на таком судне команда составляет человек 300 и, если все они на корабле, то не мы их, а они возьмут нас в плен. А вот баркентина только пришла с патрулирования, поэтому экипаж отпустили на берег расслабиться, а на судне осталась дежурная смена, да те моряки, что решили отоспаться в кубрике.
Моряки, установив на борта лодок пробковые фашины, чтобы не было громкого удара о корпус корабля, вплотную подходили к корме судна. Зацепив верёвку с кошкой за борт, диверсанты полезли наверх. Первыми были самые крепкие матросы. Прячась в темноте, морпехи подобрались к квартердеку, на котором сидели четыре укутавшиеся в тёплые куртки матроса и офицер. Их расстреляли из арбалетов и добили ножами. Затем скинули шторм трап, чтобы народу было легче забираться. Все поднявшиеся на корабль матросы занялись поиском оставшихся на судне англичан. Проверяя каюты и кубрики, захватили двенадцать матросов и офицера, а остальные члены экипажа сошли на берег.
Оставшиеся в шлюпках гребцы повели их в обратный путь, а находящиеся на палубе подняли якорь и поставили нужные паруса. Ветер с гор наполнил их, команда приступила к развороту судна, а затем покинула гавань. Объединившись с остальными кораблями, на баркентину добавили матросов и офицеров, сформировав команду. Я перешёл капитаном на трофей, Медакин остался капитаном знаменитого брига, а Лобов возглавил галеон. Дождавшись шлюпок с моряками, подняли их на борт, развернулись и продолжили поход.
Три судна вышли из фьорда и взяли курс в океан, попав в тёплое течение Гольфстрим, которое сносило нас севернее к айсбергам. Пришлось лавировать, пока суда не пересекли течение, а затем повернули к острову Тенерифе. Кратчайший путь через Ла-Манш мы даже не рассматривали, решив снова обойти Британию со стороны океана. Выйдя в открытое море, я приказал пленных выбросить за борт. Матросы пошушукались, но приказ исполнили. Это были враги и, чем больше я их уничтожу, тем легче станет жить в мире. Возможно, определённая часть побед англичан была добыта тем, что они уничтожали пленных, либо те заканчивали свой век в рабских ошейниках на колониальных плантациях. Ведь уничтожая пленных, победитель навсегда лишал своего противника обученных солдат или матросов. Мичман Михаил Лобов вёл галеон в кильватере остальных кораблей, улыбаясь своим мыслям: «Мишка Лобов – капитан. С юности мечталось, а стал, так страшно. Ничего, раз Михай назначил, значит, знает, что справлюсь. Главное, не терять головы».
Бриг «Кардифф» легко бежал по волнам, почти месяц назад выйдя из североамериканского Ричмонда. В трюме лежали мешки отличного вирджинского табака, тростникового сахара и рулоны хлопковой ткани. Все время кораблику сопутствовали погода без штормов и попутный ветер, отчего он выигрывал несколько дней у стандартного графика. Стоя на мостике, капитан Бэрридж попыхивал трубкой и поглядывал вдаль. И вот в один прекрасный момент он увидел то, что ему очень не понравилось. По левому борту в его сторону двигались три корабля – шустрый бриг, ещё более скоростная баркентина и тяжёлый галеон. Капитан пыхнул трубкой и произнёс: «Хм, а ведь эти парни решили взять меня на абордаж. Что же, поиграем. Боцман, поднять паруса, курс зюйд-зюйд-ост!»
Кораблик изменил курс на юго-юго-восток, побежав, подгоняемый волной. Преследователи также скорректировали свой курс, лишь галеон придерживался первоначального направления на юго-восток. Резать угол, идя по катету, гораздо короче, чем идти вдоль гипотенузы воображаемого треугольника. Мы шли по перпендикуляру, а будущий трофей наискось, отчего мы сокращали расстояния, отыгрывая мили. Левее от баркентины курс «Кардиффа» пересекал бриг Медакина, а ещё левее шёл отставший галеон Лобова. Баркентина на всех парусах неслась в погоню, всё увереннее сокращая расстояние до брига.