Александр Кириллов – Джентльмены удачи 2 (страница 12)

Полина занялась расселением новых крепостных и распределением их на работы в поле или на мануфактуры. Альбер набрал ещё два десятка парней в свой отряд. Мне пришлось составить для них программу боевой подготовки, включающую в себя физкультуру, стрельбу из арбалетов и мушкетов, сабельный бой, метание ножей, езду на лошадях и умение ходить на челнах и галерах.

Купив первых крепостных в чужих городах, я задумался о покупке крепостных исключительно для экипажей наших кораблей. Я не хотел зависеть от командования, которое в любой момент могло забрать моряков. Через 9 лет начнётся война с турками и матросов заберут на казённые парусники. К тому же у нас была конкретная нехватка моряков для экипажей новых судов. Например, на галерах вообще не было гребцов – они шли в Таганрог только под парусом.

Виктор, взяв сто тысяч моих рублей, на двух челнах и карамуссале снова отправился в Воронеж. Пришлось на галеру отряжать нескольких бывалых матросов, а основную команду составили парни из отряда Альбера. Вернутся они не ранее октября, так что ждать его мы не стали, снова собираясь в поход. Весь август наши приказчики и баталёры объезжали окрестные города, деревни и станицы, скупая привычные экспортные товары. Теперь товарищество выкупало для своих нужд часть товара, например, воск, бумагу, кожу, ткани и овчину для пошива формы и обуви, а что-то везли на продажу.

По моей просьбе вместо выбывших из строя матросов Покидов оформил нам молодых рекрутов. Кроме них к нам на корабли нанялись три молодых хирурга: Николай Кольцевой, Михаил Любушкин и Эдуард Бакаляр, так что в полку наших медикусов прибыло. Новенькие привыкали к действующим на кораблях флотилии порядкам, сразу приступив к подготовке помощников. Капитаном баркентины был назначен Дмитрий Кораблёв, а я стал как бы командующим эскадрой. Вымпела у меня не было, поэтому никто не знал, что на баркентине плывёт «командор».

В конце августа у Лауры родился мальчик, которого я поднял на руках и поцеловал в лоб:

– Расти, мать, моего наследника. А ты, Полина, помогай Лауре с малышом управляться. И не переживай, что у тебя дочь – для меня все мои дети равны и будут иметь равные доли.

Между тем, ко мне с просьбой обратилась корсиканка:

– Саша, возьми меня с собой. Я хочу увидеть дядю, родных.

– Лаура, на корабле не место даме с грудным ребёнком. Готовь письмо, а художницы пусть напишут твой портрет с малышом. Я зайду на Корсику и отдам их твоему дяде.

Мой портрет, портрет Лауры и Полины с детьми написала хозяйка художественной мастерской, выпускница петербургской Академии изящных искусств Ольга Свирина. Письмо с портретом и деньги для своих родных передал и Альбер, предлагая им переехать в Россию. Шебеки остались в Таганроге, а матросы и офицеры с них вернулись на парусники. В самом начале сентября караван снова ушёл в Средиземное море. Мы разгрузились в столице огромной империи – городе Константинополь, который «съедал» всё и всегда. Естественно, что записывали цены и ассортимент ходового товара этого сезона.

Следующей остановкой был Марсель. Как обычно мы встретились с Юрисом Ломаном, получив заказ на перевозку оружия на Корсику, одних товаров в Испанию, а других из Испании. Пообщавшись с Юрисом, узнали европейские новости. Англы и пруссаки хотели помириться, но коалиция из Австрии, Франции и России этого не желала. Фридрих, сражаясь в меньшинстве, с успехом бил французов и австрийцев, по ходу дела, выгнав высадившихся в Померании шведов. А вот с русскими войсками Петра Салтыкова и набирающего авторитет полководца Румянцева он ничего не мог поделать. В это время в дивизии князя Голицына служил и успешно вёл против пруссов партизанскую войну методом неожиданных наскоков молодой полковник Александр Суворов.

Однако толку от этого не было. Все действия русские должны были согласовывать с австрийцами, отчего победы русских, особенно, разгром пруссов в Кунерсдорфском сражении, когда у Фридриха просто не осталось боеспособных частей, а сам он сбежал с поля боя, закончились пшиком. Русские отвели войска в Польшу на зимовку, а Фридрих восстановил боеспособность армии, готовясь к кампании следующего года, назвав такое поведение русских «чудом». Своим чередом шла война Англии и Португалии против Франции и Испании в Северной Америке, Индии и Юго-Восточной Азии.

Зайдя в Аяччо, повидался с генералом Паскалем, передав письмо и портрет его племянницы на фоне моря. Затем пересказал рассказ Лауры и Альбера, как они добирались до Таганрога. Генерал даже прослезился, и, смахнув слезу, проговорил:

– Породнились, значит, мы с тобой, капитан Михайлов.

– Получается, что так. В моем сыне также течёт корсиканская кровь рода Паоли.

Затем мы обсудили ситуацию на острове. Здесь все было по-прежнему – генуэзцы занимали четыре города на севере острова, а из Франции продолжали поставлять оружие. Я обратился к родственнику:

– Что, дядя, может помочь тебе выбить итальяшек с острова?

– А сможешь?

– Отчего же не смочь. Только вначале надо рекогносцировку провести, а там и план придумаем. Есть ли в Бастии генуэзские корабли?

– В порту всегда находится два судна, а два курсируют между ней и Генуей.

– Команды, скорее всего, спят на корабле?

– Да.

– Плохо, хотя можно попробовать их. А что там за корабли?

– Два 40-пушечных фрегата и две тартаны. Ты хочешь их захватить? Боюсь, что из этой затеи ничего не выйдет. И у нас нет матросов, способных управлять фрегатом, а пираты очень ненадёжны.

– Тогда пусть они и генуэзцам не достанутся.

В тот же день я переговорил с капитанами своей эскадры.

– Парни, я останусь и помогу своему родственнику бороться с итальяшками.

– А мы?

– А мы находимся в мире с Генуей, посему вы отправляетесь в Испанию и занимаетесь заказами Ломана и Деланьоса. А через пару недель пришлёте в Аяччо бриг и заберёте меня.

Забрав с корабля пяток мин с тротилом и десяток арбалетов, я остался в Аяччо, а корабли отправились во французскую провинцию Руссильон в город Перпиньян. Когда-то здесь жили катары – потомки русских славян. В период смутного времени, когда империя Рюриков рухнула, подняли головы местные царьки галлов и франков, поведя с ними борьбу на уничтожение. Лишившись поддержки метрополии, катары были разбиты и рассеялись по Европе. Так вот Перпиньян был крупным центром добычи и переработки железной руды, которая очень требовалась мне для производства пушек и инструмента.

Я же, переодевшись в местный наряд, стал похож на самого обычного корсиканского горожанина. На следующий день вместе с генералом и его армией в тысячу сабель, пешком направились к Бастии. По пути я слушал рассказы Паскаля и Клемента о местных реалиях, иногда по карте острова уточняя, о какой территории или городе идёт речь. В целом картина была следующая: генуэзцы заняли крупную по местным меркам крепость Бастию, небольшой полуостров с несколькими деревеньками и городками, и крепостицу Сен-Флоран, контролирующую полуостров с другого края. Нам требовалось выработать стратегию будущего сражения.

На привалах, командиры отрядов и оба Паоли задавали вопросы:

– Мы атакуем маленькие города?

– Нет, иначе мы насторожим основные силы. Считаю самым лучшим нанести удар в главное гнездо генуэзцев на острове.

Через пару дней мы дошли к Сен-Флорану, где я увидел башню Мартелло. Примитивное по конструкции сооружение, представляющее собой круглую башню с толстыми стенами высотой в 10-15 метров, за счёт размеров и расположения прикрывало фарватер и служило наблюдательным пунктом. После того, как несколько лет назад англичане с трудом взяли штурмом эту башню, они принялись строить их вдоль побережья Англии, опасаясь атаки Наполеона, и в колониях. Я подумал возвести такой форпост возле Кальмиуса, а также в своих владениях на Миусе, чтобы с неё заранее видеть появившиеся в окрестностях отряды ногаев на суше и вражеские корабли на море. В данный момент там находился взвод генуэзцев, но для нас они не представляли интереса.

Через два часа горной долиной мы подошли к окрестностям Бастии и встали на привал. Осмотрев крепость и акваторию порта, в которой на якорях стояли фрегат и тартана – двухмачтовый корабль типа шебеки с более широкими обводами корпуса. В крепость периодически что-то завозили или заносили – продукты, вязанки хвороста, просто входили или выходили люди из обслуживающего персонала. Стоящие у моста стражники проверяли этих людей весьма поверхностно. Также относились к проверке вторая пара генуэзцев, дежурившая у крепостных ворот. Подумав, рассказал корсиканским командирам боевых отрядов созревший в моей голове план действий.

Вечерело. К мосту приблизился ослик с тележкой, ведомый двумя крестьянами, на котором стояли кувшины с молоком, несколько кусков копчёного мяса, хлеб и бурдюки с вином. Следом шли ещё три человека с большими вязанками хвороста. Компания подошла к мосту, переговорила с охраной, которые реквизировали кусок буженины с хлебом и бурдюк с вином, без досмотра пропустив всех. Ещё пара кусков мяса и хлеба с бурдюком вина остались у следующих охранников. Народ потащил хворост и оставшиеся продукты туда, куда им указали стражники. По мощёным улочкам крепости навстречу диверсантам поодиночке или группками шли солдаты, обслуга или крестьяне с пустыми корзинами. Мужики сдали продукты и хворост на армейскую кухню и неспешно разбрелись по внутренней территории крепости, ища укромные места. В это время другие корсиканцы оставили пару рыбацких лодочек на берегу моря в обговорённом месте.