Александр Кедровских – Смутные дни (страница 23)
К обозу, перекрыв тракт, с жужжанием спустились два солдата. Люди остановились.
– Это ограбление? – спросил крылатых мурнлеков холёный всадник.
– Приветствуем. Нет, обычный досмотр.
– А столько уродов. Чувствую себя, будто меня намерены трахнуть.
– Куда вы едете? К Зарийским Вратам или к Царице?
– К Царице. С зерном.
– Обменивать на рабов?
– Что? Да как ты смеешь, ползучая гадина? Мой господин – маркграф Нумо дир Гайн – не торгует людьми. Ему нужно золото!
– Мы продаём только рабов, травы, грибы и молоко.
– Маркграфу не нужна ваша вонючая жижа. Мы знаем, что вы обнаружили под землёй золото. Маркграф хотел договориться об обмене зерна на него.
– Царица не продаёт золото.
– Ну и дура.
Солдаты задёргали крыльями и, взяв глефы обеими передними лапами, шагнули к посланнику некоего Нумо дир Гайна.
– Но-но! – воскликнул тот. – Потише. Я передам Царице желание моего господина. Надеюсь, она внемлет ему. Вы ведь не хотите голодать? Если она откажется платить золотом, то вам придётся питаться своими рабами, травами, грибами да подножным кормом. Как я понимаю, от такого ваши детки передохнут. Потому я и говорю, что Царица будет дурой, если откажется.
– Покажите бумагу.
Человек показал. Посмотрев её, мурнлек произнёс:
– Платите пошлину.
– Вот.
– Теперь мы посмотрим на ваш товар.
Второй солдат пополз к повозкам.
– Царица вам этого не скажет, но вы последние годы стесняете её, – продолжил мурнлек. – На вашем месте мы были бы осторожнее.
– Вы не на нашем месте, глупые животные. Не удивлюсь, если вы нарушите Четверной договор.
– Рой не нарушает обеты.
– Во всяком случае, не нарушать их было бы разумно.
Досмотр окончился. Солдаты возвратились на башню. Всадники поехали дальше, тронулись и повозки. Рабочие роя стали разбредаться по лесу, один из них, проходя мимо кустов, в которых скрывалась Сати, поглядел прямо на неё. Он чувствовал запах метки.
Девушка подождала, пока всё успокоится. Затем выпрямилась в полный рост, вышла на дорогу и, провожаемая взорами солдат, двинулась к мосту. Вскоре под ней уже ровно шумела Гиза. Сати вступала в земли Белого Союза, во владения людей.
– Что ж, – задумчиво пробормотала она, обращаясь к Яджасу и щупая сквозь одежду три заполненных пробирки, – буду играть роль Ловчего.
Первая ночь в зарийских королевствах. Сквозь сон пробивается мягкий скрежет. Хырк-хырк. Хырк-хырк-хырк. Сати просыпается и смотрит с веток на землю. В ответ на неё глядят два почти человеческих глаза. Зверь, покрытый короткой шерстью, стоит, опираясь передними лапами на ствол. Задние лапы у него голые.
Сати быстро развязала верёвку, которая предохраняла её от падения, прицепила, смотав, к поясу и поднялась на ноги. Он зарычал – его тупая щетинистая морда покрылась складками, – затем принялся отрывисто гавкать. У зверя явно не получилось бы достать её, но на лай могла прийти тварь побольше. Он снова царапал кору дерева. Хырк-хырк. Сати извлекла Яджас, посмотрела на зверя, примеряясь. И прыгнула вниз.
Тот поджал переднюю лапу, вытянулся и раскрыл пасть. Клинок, ломая ему зубы и прорезая себе путь через глотку, вошёл в утробу. Сати, сжимая рукоять, упала существу на хребет. Зверь повалился наземь вместе со своей убийцей.
Сбросив его с придавленной ноги, девушка встала. Она упёрлась сапогом в лоб трупу и высвободила запачканный Яджас. Сати задыхалась. Сознание мутилось, приближался обморок. Проступил холодный пот. Пришлось опереться на ствол. Сесть. Когда дыхание выровнялось, она огляделась. Никого. Тогда девушка стала рассматривать зверя. По спине пробежал холодок. Глаза у него были человеческие. И человеческие ноги заменяли задние лапы.
Сати поднялась и, не убирая меч в ножны, оставила пугающий труп.
Не прошло и часа, как впереди замаячили оранжевые огоньки. Она остановилась. Светящиеся пятнышки двигались. Двигались парами. Глаза. Сати присела на корточки. Слабый ветер, на её счастье, дул со стороны огоньков. Они, то исчезая, то вновь появляясь, понемногу перемещались вправо. Девушка приподнялась и осторожно пошла от них, стараясь не упускать их из виду и при этом часто посматривала, куда идёт, чтобы случайно не наступить на ветку или не задеть куст. В какой-то момент огоньки исчезли. Сати снова остановилась и присела, вслушиваясь в тишину и вглядываясь в темноту. Ничего.
– Иау! – прозвучало вдруг вдали. – Иау! Иау! Иау-у-у-у-у-у!.. Иау-у-у-у-у-у-у!..
Вой прекратился. Сати подождала некоторое время, а затем, стараясь не шуметь, забралась на невысокое дерево.
С той ночи она больше не ложилась спать в лесу. Благо, теперь при дороге можно было найти постоялый двор или таверну. Её удивило, что купить хмельные напитки в них было гораздо проще, чем в Чёрном Кольце – кто-нибудь из посетителей обязательно приобретал заветную бутылку; сперва Сати даже подумала, что здесь, как и в Даомине, на них нет запрета, но потом поняла, что ошиблась. А вот отсутствие стёкол в окнах небогатых домов и их замена на слюду, кожу, деревянные задвижки, напротив, не удивляли девушку – на это она успела насмотреться в том же Даомине. У Сати сохранился аванс, полученный от Ибне; Рийор не стал его забирать. «Бихемы?»[9] – сказал тогда наставник, перебирая монеты. – «Выживешь – пригодятся».
И деньги действительно пригодились.
Солнце изо дня в день вставало справа – спереди и садилось слева – сзади. Сати, не владея местными языками, не могла спросить дорогу и потому просто шла в направлении, указанном солдатом-мурнлеком. К Умбраэлину, земле городов, о которой она слышала в Чёрном Кольце. Ей представлялось, что там сплошь дома и нет лесов. А значит, нет и чудовищ. Как-то Сати, задумавшись, стала по пути срывать цветы, что росли по краям дороги, однако вскоре осознала, насколько странно она выглядит с букетом; девушка приподняла маску, вдохнула слабый аромат и положила цветы в траву. Впрочем, скрываться среди людей оказалось несложно, Сати не беспокоили вопросами. Ловчий пока больше не убивала, на счету её были только три пленника роя. Боль в лёгком постепенно прошла. Дыхание облегчилось, и уже ничего не мешало засыпать. Бинты Сати давно сняла.
На постоялых дворах и в тавернах она временами поглядывала на посетителей. Вот неплохо одетый человек что-то объясняет юноше, немного похожему на него – наверное, это его сын. Рядом люди благонравного, но бедного вида, с сумами через плечо, ведут беседу за скромной трапезой. Мимо идут молодой человек с девушкой, оба в дорожных одеждах, молодой человек очень обходителен со своей спутницей, та улыбается ему. Сати было приятно снова наблюдать мирную жизнь. Её внимание привлекала и женская мода: она отмечала, что одежды представительниц состоятельных слоёв общества, которых ей иногда удавалось увидеть, отличаются множеством бантов и растительными узорами.
Её путь по Зарии продолжался.
Однажды, когда девушка уже в сумерках подходила к прижатому к загонам постоялому двору на краю посадов небольшого городка, она увидела поддатого седого человека со шпагой на поясе. Его только что выставили из заведения. Пьяный вдруг обернулся к двери и крикнул на родном языке Сати:
– Клянусь отвагой Сзарша Меченосца, этому мерзавцу от меня не уйти!
– Вы чужеземец? – спросила девушка, поспешно подойдя к нему.
– Да, везде я чужой! Даже на родине.
– Значит, вы здешний?
– Здешний, друг мой, здешний. С кем имею честь?
– Что?
– Кто вы, друг мой?
– Странник.
– Из Кафарских эмиратов?
– Из них.
– Оно и видно. У вас прекрасный исконный кафарский. Наши дураки коверкают его на модный манер.
– Спасибо.
– Дурные нравы. Всё испортили эти сволочи.
Собеседник махнул рукой на постоялый двор и качнулся. Другая рука сжимала бутылку. Он отпил. Сати огляделась. Округа пустовала. Позади, на поле, одиноко стояла ветряная мельница.
– Вам бы домой, – тихо сказала девушка.
– Нет у меня дома. Поместье забрали за долги. А эти сволочи выкупили. Чтоб они подохли в канаве.
– Вы встретили их на постоялом дворе?
– Что вы, постоялыми дворами они теперь пренебрегают. Лицедеи. Все эти вчерашние мужики – сволочи.
– Почему сразу все?
– Вы дворянин?
– Нет.
– Эх, я-то думал. Ты спрашиваешь, почему они сволочи? Нет у них чести. И у меня уже почти нет. Во что я превратился?..
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».