Александр Казанцев – Уголёк (страница 3)

Внизу он замер, как прибитый к полу. Из приоткрытых дверей лифта торчала грязная, посиневшая рука. Она конвульсивно сжималась, царапая кривыми пальцами воздух. Человек непрерывно хрипел, будто невидимая петля стягивала горло. Уголёк вжался в холодную бетонную ступеньку и неотрывно следил за каждым движением Маши.

Она пошарила взглядом по сторонам и рванула в ближайшую квартиру. Через минуту вернулась с обломком стула. Размахнувшись, ударила им об угол, отломив деревянную ножку.

– Терпи, – сипела она, вставляя деревяшку в щель.

Дверь со скрежетом поддалась.

Человек лежит на спине, неестественно вывернувшись. Лоб разбит. Смешанная с потом кровь стекает в глаза. Лицо скорчено болью. Взгляд блуждает, ни за что не цепляясь.

– Где болит? Смотри на меня! – Маша старалась поймать взгляд, но его помутневшие зрачки уплывали в никуда. – Ну же!

Человек захрипел сильнее – рука внезапно сжала её запястье. От прикосновения ледяных пальцев Маша вздрогнула, но не отдёрнула руку. Силясь что-то сказать, раненый слабо зашевелил бледными губами. Маша наклонилась ближе и прислушалась. Тонкая красная струйка вытекла из уголка его рта. Взгляд застыл, уставившись в никуда. Уголёк почуял пугающий запах крови и невольно попятился. Рука человека разжалась и безжизненно опустилась на пол.

– Нет! Нет! Ну нет же! – Маша отчаянно затрясла мужчину за плечи, но тело уже обмякло.

Она пошатнулась, утирая ладонью лицо. Кровавые разводы остались на раскрасневшейся щеке. Беззвучные рыдания сковали тело.

И тут снова грохнуло. Тяжёлые взрывы сотрясли стены. Затрещал потолок. Уголёк заметался в панике, ища укрытие. Уцелевшая дверь одной из квартир распахнулась и на площадку выскочил человек – тот самый мужчина, что приходил недавно.

– В подвал! Быстро! – скомандовал он и бросился вниз.

Маша схватила Уголька и рванула следом. Лестница ходила ходуном, а известковый туман слепил глаза.

– Там закрыто! – крикнула она, едва догоняя человека.

– У консьержки… ключ… должен быть, – надсадно выдохнул он, перепрыгивая сразу несколько ступеней. – Спускайся, я сейчас…

Весь дом содрогался от сильных толчков. В разбитые окна врывался раскалённый вихрь, выжигая кислород. Оглушительно рушились этажи. Градом сыпалась штукатурка. Маша забилась в угол, прижимая к себе Уголька.

Пальцы соседа не слушались, беспорядочно перебирая связку ключей. Каждая секунда могла стать последней.

– Не тот… Чёрт! – от досады он яростно пнул дверь. Деревянное полотно затрещало, но выдержало. Тогда он ударил снова, затем ещё несколько раз. Дверь дрогнула и дала трещину. Парень со всей силы навалился плечом – и та с хрустом провалилась в темноту подвала.

– Беги! – точно выстрел на старте грохнул выкрик.

Не раздумывая, Маша влетела в спасительный мрак. Уголёк вырвался из рук и метнулся во мглу. Маша в панике мчалась, не разбирая дороги. Натыкаясь на трубы и стены, отбивала колени и обдирала плечи, но не останавливалась. В грохоте взрывов и обрушений не слышала, как вскрикнул и отстал её спаситель. Не видела, как взрывной волной вырвало стекло входной двери подъезда – и осколок пулей вонзился ему в спину. На подкосившихся ногах парень запнулся и кубарем скатился вниз, распластавшись ничком на сыром бетоне.

Грохот прекратился резко, будто его выключили, дёрнув рубильник. Ветер завывал, блуждая в руинах. Здание, казалось, дышало сквозь рваные раны. Что-то ещё обваливалось, потрескивало и скрипело в предсмертных конвульсиях.

– Уголёк! – тихо позвала Маша, напряжённо вглядываясь в непроницаемый мрак.

Никто не отозвался. Глаза никак не хотели привыкать к темноте. Маша позвала снова. Тщетно.

– Эй! Парень! Ты здесь? – обратилась она к соседу. В горле першило, и слова давались с трудом. – Эй! Ты живой? – сипела она.

Ответа не было.

Она не услышала в глубине коридоров протяжное, жалобное:

– Ма-а-ша!…

Эпизод 4

Уголёк съёжился и прижался спиной к холодной стене. В оглохших ушах пульсировал въедливый, тонкий писк. Холод глубоко проник под грязную, влажную шерсть, прилипшую к коже. Голова кружилась, и стены плыли. Пол изгибался и ускользал из-под лап. Тошнота подкатывала к горлу, и изо рта капала кислая слюна.

Уголёк снова и снова погружался в тяжёлое забытьё, из которого его вырывал холод или судорога. На краткий миг сознание мучительно возвращалось – и тогда боль пронзала маленькую голову. Сквозь пульсирующие накаты чудился голос Маши. Она звала его, и Уголёк со страхом беспомощно оглядывался, пытаясь высмотреть её лицо в темноте. Отчаянно ворочался, но бессильно падал на окоченевшие лапы. Кричал, но выходил лишь слабый скрип. Сознание вновь ускользало в беспамятную даль. Видения во мраке и вспышки боли сменяли друг друга без конца и начала.

Но наконец облегчение пришло. Боль притупилась, тошнота отступила. Силы возвращались, но голова всё ещё кружилась. Нестерпимо хотелось пить.

Уголёк долго прислушивался к пугающим шорохам из ниоткуда. Глаза, понемногу привыкшие к темноте, выхватывали из мрака облупившуюся кирпичную кладку. Ржавые трубы змеились вдоль стен, а по углам чернели странные силуэты незнакомых предметов. Впервые в жизни он остался один. Совсем один.

Уголёк старательно вылизывался, пытаясь унять дрожь. Шерсть провоняла чем-то химическим и горчила на пересохшем языке. Слух постепенно прояснялся, и обоняние обретало прежнюю остроту. Сырой воздух пах плесенью и разложением. Уголёк вспомнил протухшую курицу из ведра. А ещё он отчётливо уловил запах неведомых существ. Уголёк даже стал различать шуршание и слабое попискивание. Любопытство пересилило страх, и он осторожно направился на звук.

Беззвучно подкравшись к источнику непонятного писка, вздрогнул. Мелкие, юркие существа ринулись врассыпную. Уголёк растерялся – но лишь на мгновение. Стремительный прыжок – и существо уже бьётся под цепкой лапой. Когти впились в жертву с несвойственной яростью.

Уголёк ощутил, как в глубине его естества, в бурлящей крови проснулась древняя, неудержимая сила. И он уже не в подвале, а в тропических джунглях. Лапы стали больше, мощнее, с жёстким, пятнистым покровом. Под ними бьётся не крыса, а агонизирует поверженная антилопа. И рёв его – голос предков, стремительных и ловких охотников.

Но тут всё прошло. Волна ощущений схлынула. Существо перестало трепыхаться. Уголёк ослабил хватку и ткнул его лапой, желая поиграть, как с кроличьим хвостом. Оно выглядело мёртвым. С интересом принюхался: едкая смесь фекалий, влаги и кислятины ударила в нос. Уголёк сморщился, зажмурился и… фыркнул. В тот же миг существо выскользнуло из-под когтей и проворно юркнуло в щель. Уголёк растерянно поглядел ему вслед. Лишь в воздухе осталась мерзкая вонь – а в зубах горький привкус обмана.

Уголёк долго брёл по лабиринту подвала, едва волоча слабеющие лапы. Тщательно обнюхивал каждую трещину, шарахаясь от шорохов в тёмных закоулках. Жажда и холод почти одолели, когда Уголёк уловил едва различимый шёпот воды. Властно манящий, он придал немного сил. Уголёк упрямо пополз вперёд, протискиваясь под трубами и царапая бока о ржавые хомуты.

Наконец выбрался в просторное помещение. Оно оказалось настоящим островком спасения среди затхлой безысходности удушливых коридоров. С потолка по стенам струилась вода, собираясь в лужу на растрескавшемся полу. Он припал к ней, жадно глотая грязную жидкость с привкусом извести и ржавчины. Металлическая горечь саднила горло и язык, но Уголёк жмурился от удовольствия, наслаждаясь каждым глотком. Ни разу в жизни он не пил ничего вкуснее.

Напившись вдоволь, взобрался на тёплую трубу, обмотанную ветхой изоляцией. С облегчением ощутил, как она медленно согревает замёрзшие лапы и втянутый от голода живот. Тепло нежной рукой успокаивающе поглаживало его, измождённого и смертельно уставшего. Отяжелевшие веки предательски слипались, несмотря на попытки бороться с ними. Уголёк постепенно погружался в сон, но каждый шорох возвращал к реальности. Приоткрывая то один глаз, то второй, как часовой на посту, он пытался контролировать пространство.

Внезапно ему почудился свет – точнее, блики. Странные блестки играли на чёрной поверхности лужи, из которой он пил. Сперва Уголёк равнодушно наблюдал за ними, но вскоре насторожился. Блики ритмично плясали в воде в такт шаркающим, нетвёрдым шагам. По стенам поползли уродливые тени. Шерсть на спине встала дыбом, когти вонзились в изоляцию. Зрачки расширились, ловя каждый отблеск. Прижавшись к трубе, обратившись в слух, он вновь ощутил то самое, неведомое, древнее.

– Уголёк… Уголёк, мальчик, ну где же ты?! – умоляюще-ласково кто-то звал.

Голос чужой, надсадный, сиплый… но интонация… Какие-то неуловимые нотки… Уголёк узнал – конечно, узнал.

– Ма-а-ша! – заскрипел Уголёк таким же слабым, не своим голосом.

Эпизод 5

Из пролома в стене лился тусклый, призрачный свет. Он скользил по ступенькам лестницы, заваленной битым кирпичом, на самое дно. Дым от костра поднимался навстречу, превращаясь у самого выхода в холодный туман. Его подхватывал ветер и вихрем уносил прочь.

Уголёк дремал, свернувшись на подстилке из тряпок. Прижавшись к Маше, вполуха прислушивался к разговору.

– Хорошо хоть сумку свою нашла. У меня всегда с собой обезболивающее, ну и прокладки… – тихо говорила Маша.