Александр Казанцев – Уголёк (страница 2)
Маша села в постели и с отчаянием смотрела на него широко раскрытыми глазами.
– Как же там мои?.. Я даже помочь не смогу, если что… Полторы тысячи километров…
Миша присел рядом.
– Не паникуй. Позвони маме. Прямо сейчас. – Он крепко обнял её, поцеловал. – Пора!
– Сообщи сразу же, как только доедешь, слышишь?! Обязательно! – почти выкрикнула она вдогонку.
Миша ушёл, оставив Машу наедине со своей тревогой. Уголёк примостился рядом на одеяле и чувствовал её волнение каждой шерстинкой. Утро снова шло не по плану. Он принялся вылизывать лапу, время от времени бросая быстрые взгляды на Машу, которая взяла телефон.
– Мам, алло. Мам. Вы как там? Как дела? У вас всё в порядке? А папа?.. – голос Маши был взволнованным, но постепенно становился ровнее.
Уголёк перестал умываться, уловив острый запах её беспокойства.
– Миша сейчас к своим уехал… Ну, слава богу. Ладно, прости, что разбудила. Позвоню попозже. Целую.
Маша с облегчением выдохнула. Выгнулась, как кошка, и растрёпанные кудряшки упали на лицо.
– А ну-ка, иди сюда, дорогой друг! – поскребла пальцами под одеялом, и в Угольке мгновенно пробудился хищник.
Игра скоро наскучила. Спать не хотелось. Завтрак и утренний туалет, мелкие домашние дела отвлекали Машу, но предчувствие беды не отпускало. Миша уехал, и вестей от него не приходило. Квартира казалась пустой и слишком тихой. Маша бесцельно бродила из комнаты в комнату, то включая, то выключая телевизор, где тревожные новости лишь усиливали её беспокойство. Уголёк слонялся за ней по пятам, время от времени тихонько мяукая, словно хотел утешить.
День тянулся, как вязкая мутная жижа. Она обволакивала собой каждую секунду, превращая минуты в часы… часы… часы…
В какой-то момент Маша замерла у окна, задумчиво глядя на улицу. Уголёк запрыгнул на подоконник рядом. Солнца не было. Маша вся как-то сникла. Уголёк настойчиво тёрся о её руки, желая завладеть вниманием.
Ветер – невидимый хулиган – опрокинул контейнер, и целлофановые пакеты грациозно вальсировали друг с другом, словно гротескные балерины. Они шуршали грязными платьями по мокрому асфальту под аплодисменты смятых банок и аккомпанемент сирены очередной скорой.
– Мам, Миша уехал утром и до сих пор не звонил. На сообщения не отвечает. Я себе места не нахожу. Посмотри, что пишут в новостях… Что мне делать?… Это невыносимо!..
Маша сокрушённо смотрела на бесполезный телефон, но неожиданный стук в дверь прервал её тревожные мысли. Она вздрогнула. Уголёк, задремавший на подоконнике, мгновенно насторожил уши, подскочил и бросился в прихожую. Маша медленно пошла следом.
Посмотрела в глазок и осторожно приоткрыла дверь.
На пороге стоял смутно знакомый мужчина – кажется, один из приятелей Миши. Он выглядел взъерошенным и заметно нервничал, переминаясь с ноги на ногу. Уголёк выглянул из-за Машиных ног и с любопытством принюхался. От гостя тянуло потом и пылью.
– Привет. Миша дома? Не могу дозвониться, – он явно спешил и говорил торопливо.
Маша подозрительно оглядела его с ног до головы.
– Нет. Уехал утром, – ответила она с заметным раздражением в голосе.
Острые запахи гостя отталкивали и в то же время привлекали. Уголёк касался штанины, но тут же отдёргивал нос, будто обжигаясь.
– Я понял. Пусть забежит ко мне, когда вернётся. Я с третьего. Он знает.
Сосед устремился к лестнице, но обернулся:
– Кстати, ты заметила сегодня странность? Самолётов нет. Ни одного.
Оставшись одна, Маша блуждающим взглядом обвела комнату. Прислушалась.
Действительно – непривычная глухота вокруг. Аэропорт, расположенный всего в двух десятках километров, обычно наполнял округу басовитым гулом садящихся или взлетающих лайнеров. Привычный фон для этого района. Сегодня – ни звука.
Маша снова вернулась к окну и вгляделась в пустое, тяжёлое небо. Уголёк устроился рядом. Под пальцами Маши приятно заскользила мягкая шерсть. Кот затарахтел, как маленький трактор, и его мурчание было единственным умиротворяющим звуком в гнетущей тишине.
Засветился экран телефона в руке. Маша попыталась обновить ленту новостей, но крикливые заголовки застыли. Приложение перестало отвечать на запросы.
– Связь пропала… – тихо пробормотала она. – И самолётов нет. Что вообще сегодня творится?.. – Она ласково, с грустной улыбкой, посмотрела на блаженствующего кота. – Ты не знаешь? Маленький ленивец…
Приподняла руку на уровень глаз. Чёрные шерстинки сорвались с ладони и плавно закружились в воздухе. Они словно застыли в пространстве, опадая неправдоподобно медленно, будто время само решило притормозить перед чем-то неотвратимым. Маша завороженно следила за их беззвучным танцем. Казалось, их можно разглядеть до мельчайших деталей… как вдруг…
Её отвлёк едва различимый в мутном мареве облаков гул ревущих турбин.
Спустя мгновение сквозь мешанину туч показался серебристый силуэт. Он плавно снижался, заходя на посадку, но внезапно замер – точно наткнулся на невидимую преграду. Нос резко клюнул. Огни фюзеляжа моргнули в последний раз, и самолёт, как подбитая птица, стремительно рухнул за горизонт.
Уголёк лишь лениво повёл ухом, изящно потянулся и ничего не заметил.
Оттуда, издалека, ухнуло, и мелкая дрожь прокатилась по полу. Истерическим хохотом захлебнулись сигналки машин во дворе. Уголёк встрепенулся. Припал на задние лапы и вздыбил шерсть. Нестерпимо захотелось бежать – так же, как в ту страшную зимнюю ночь, когда за окном грохотало и чёрная бездна неба сверкала цветными вспышками. Голубь ещё плотнее прижался к стене.
Расцвели ярко-алым грязные облака. А потом – ещё и ещё. Вспыхивая и угасая, они превращались в клубы чёрного дыма. Глаза Уголька округлились, как две огромные таблетки. Близкая вспышка на миг ослепила, и Уголёк зажмурился. Через секунду робко приоткрыл тонкую щелочку и оцепенел. Из-за горизонта поднималась чёрная туча, и вместе с ней – сперва неясный, глухой, но с нарастающей силой – гулкий рокот.
Зазвенела ложка в недопитом бокале. В стекло забарабанили мелкие частицы песка и камешков. По улице понеслись мусорные пакеты, бумага, сухая трава. Гул придавил Уголька чугунной плитой, не позволяя пошевелиться. Уголёк прижал уши и сжался в тугой комок.
Туча катилась бесформенной массой, как грязное тесто, с хрустом вминая в себя дома и деревья. Быстро приближаясь, она закрывала собой небо. Голубь вспорхнул с балкона, но шквал ветра швырнул его в стену, как тряпичную куклу.
Уголёк надрывно взвыл и бросился с подоконника. Маша подхватила его на лету и увлекла за собой. Дверь в кладовку за ними захлопнулась, и стены содрогнулись. Задребезжала посуда, посыпалась с потолка штукатурка. Брызнуло осколками окно в комнате. Пол заходил ходуном.
Уголёк впился когтями в Машин свитер, чувствуя, как её сердце тяжёлым молотом бьётся о рёбра.
Раздался оглушительный грохот и дверь сорвало с петель. Тяжёлой взвесью в укрытие ворвалась едкая гарь. Проход завалило камнями, обломками мебели, комьями земли.
Тишина наступила внезапно. Только где-то за стеной шипела вода. Пространство заполнила густая, непроглядная мгла.
Уголёк закашлялся, судорожно хватая пастью грязный воздух. В удушливом смраде он попытался уловить хоть что-то знакомое – запах вязаной лежанки, кроличьего хвоста, Машиных духов…
Всё смешалось с вонью сгоревшего пластика, дерева, металла, но Уголёк всё же учуял что-то родное. Она рядом. Она хрипло дышит, её сердце неистово бьётся. Она жива.
Уголёк мелко дрожал, прижимаясь к Машиной груди. Его мир – такой уютный, беспечный – разлетелся в щепки. Рухнул бесформенной грудой обломков и мусора. Обезображенный, изломанный, теперь совсем чужой.
– Ма-а-ша!.. – безудержно мяукал Уголёк.
Эпизод 3
Уголька лихорадило, но, почувствовав дрожащее поглаживание Машиной руки, он немного успокоился и затих. Откуда-то снизу, сквозь гул тишины, донеслись тихие стоны.
– Я здесь! Сейчас! – Маша бросилась к выходу.
Искорёженная, сорванная с петель дверь оказалась погребена под грудой кирпичей. Один её край торчал из-под завала. Напрягая последние силы, Маша попыталась сдвинуть её. Та со скрежетом ворочалась, но не поддавалась. Взмокнув и тяжело дыша, Маша бессильно опустилась на обломки. Слёзы побежали по грязным щекам, падая мутными каплями на ободранные пальцы.
Неожиданно весь завал с сухим хрустом осел, приоткрывая узкую щель под потолком. От резкого звука Уголёк дёрнулся и забился под поваленный комод. Стоны снизу стали громче.
– Потерпите! Сейчас! – голос Маши сорвался от волнения и одышки. С трудом протискиваясь в проём и царапая локти, она обернулась и с мольбой прошептала:
– Уголёчек, останься. Я вернусь.
Уголёк проводил её испуганным взглядом, но оставаться не пожелал. Осторожно ступая по зыбкому грунту на полусогнутых лапах и поджимая хвост, он скользнул в щель.
Цементная пыль въедалась в глаза и ноздри. Непослушное дыхание прерывалось спазмами в пересохшем горле.
Лестница, ведущая наверх, рухнула, перегородив путь балками, но вниз ещё можно спуститься. Мучительные стоны доносились из зияющего жерла лифтовой шахты. Уголёк боязливо вытянул шею и заглянул вниз. В ядовитом дыму, агонизируя оголёнными жилами, болтались оборванные тросы. Брызгая искрами, потрескивали провода.
Уголёк отпрянул, морщась от въедливой гари. Жуткое, незнакомое место вселяло инстинктивный ужас, и он бросился вслед за удаляющимися Машиными шагами.