Александр Казанцев – Пустоши Альтерры, книга 3 (страница 21)

Илья остался сидеть, чувствуя рваный ритм сердца.

Он ждал, что караванщик вернётся, объяснит, произнесёт хоть одно слово. Но минуты уходили одна за другой, комната оставалась пуста. Парень подошёл к окну, выглянул в тёмный коридор, прислушался.

Ничего. Прошло ещё немного времени, и вдруг накрыло понимание — он ушёл. Совсем.

Вектор выскочил из комнаты, кинув куртку на пол, перескочил ступеньки, толкнул дверь и вырвался на улицу.

Напарник исчез.

Вектор постоял немного, оглядываясь, и вдруг осознал — без понятия, куда идти, где искать. Сердце забилось чаще, в висках застучала кровь, руки сами сжались в кулаки. Страх и растерянность смешались в груди, сдавив дыхание, он вернулся в номер — нервный, потерянный, не знающий, что делать дальше.

Полдень в Краегоре тянулся мучительно, город сам устал от жары и грязи, но упрямо продолжал жить по привычке. Улицы гудели, вибрируя от сварки и дребезга металла, люди двигались медленно и тяжело, как муравьи под грузом, а Илья всё ещё сидел в мотеле.

Пытался отвлечься полезными делами — подлатал одежду, прикинул, какие детали и сколько ещё нужно докупить, — всё валилось из рук.

Часы давно перевалили за полночь, когда дверь скрипнула, Мрак вошёл тихо и буднично.

Парень поднялся с кресла, не успев понять, с какой интонацией нужно задавать вопросы.

Напарник выглядел помятым. Куртка застёгнута криво, на скуле тонкий порез с запёкшейся кровью, губы сухие и потрескавшиеся. Взгляд потерял резкость и не от усталости, а от чего-то глубокого, спрятанного внутрь.

Он сел на край кровати, глядя мимо Вектора. Снял куртку, бросил на пол перчатки, внимательно осмотрел ладони, проверяя, помнят ли они, как держать удар.

— Куда ты пропал? Что это вообще было? — выдавил Илья, с трудом удерживая голос ровным.

Караванщик молчал, глядя в пол. Потом медленно провёл пальцами по щеке и хрипло ответил:

— Дела. Здесь.

— Какие ещё дела? — Юноша шагнул ближе, больше не скрывая раздражения и беспокойства.

Напарник поднял глаза. Смотрел прямо сквозь Вектора, куда-то глубже, внутрь себя.

— Старые.

Это прозвучало не оправданием, а приговором. Слова отзывались резонансом, за ними стояло гораздо больше, чем можно сказать вслух. Вектор замолчал, все слова, готовые сорваться с губ, сразу показалось ненужными.

Мрак лёг на спину, закрыл глаза, тяжело втянув воздух, словно в этом городе дышать было тяжелее, чем в пустоши.

Илья ещё немного постоял возле кровати, потом отошёл к окну и отвернулся.

Ночь отступила медленно, оставив за собой глухую боль в висках и сухой, неприятный привкус во рту. Сквозь щели ставней пробивался мутный рассвет, улицы просыпались постепенно, нехотя наполняясь звоном металла, приглушёнными возгласами и тяжёлыми шагами прохожих.

Мрак сидел на краю кровати так, будто и не ложился, держа спину прямо, руки на коленях. Лицо было неподвижным и отстранённым, за время ночи в нём угасли все остатки жизни и эмоций, уступив место безжизненному покою.

Вектор не решался подходить сразу. Сначала несколько минут стоял на расстоянии, внимательно наблюдая за напарником, стараясь уловить хоть малейшее движение, хоть какой-то знак, который подсказал бы, что можно говорить. Затем сделал осторожный шаг вперёд, ещё один, и тихо произнёс:

— Напарник, скажешь хоть что-нибудь?

Ответа не последовало. Караванщик остался неподвижен, вопрос Ильи прошёл мимо. Вместо этого молча поднялся с кровати, накинул куртку и двинулся к двери, не собираясь ничего объяснять.

— Ты снова уходишь? — спросил Илья, ощущая, как внутри него поднимается раздражение, смешанное с тревогой. — Ты хотя бы скажи…

— Меня не жди, — ответил Мрак ровным, лишённым всяких эмоций голосом и уже начал открывать дверь, словно этим ответом можно было закрыть вопрос.

Но если вчера парень смолчал, то сегодня был настроен решительно.

— Стой, нет! — резко сказал он и одним движением схватил Мрака за плечо, вцепившись пальцами в ткань куртки, пытаясь этим движением удержать его на месте.

Под ладонью юноша ощутил жёсткие мышцы, напряжённые, как натянутые тросы, но напарник не шелохнулся. Илья приблизился ещё на шаг, пытаясь поймать взгляд напарника, и тихо, сдавленным от злости тоном продолжил:

— Хрен его знает, во что именно ты тут ввязался. Однако вижу, ты лезешь в какое-то дерьмо. У нас броневик, детали, работы, которые нужно завершить. У тебя с собой деньги. Хотя бы их оставь здесь.

Вектор произнёс это неуверенно, жёстко, не скрывая раздражения и тревоги. Не знал всех деталей, лишь чувствовал, сейчас от его слов зависит многое.

Караванщик посмотрел на него очень коротко, всего на мгновение. В глубине мелькнуло нечто, похожее на старую, давно скрытую боль, сожаление, или даже неявное уважение — Вектор не успел разобрать.

Без лишних слов, резким и уверенным движением Мрак вытащил из внутреннего кармана плотный свёрток, набитый купюрами и монетами, сунул его Илье в руки — молча.

После этого просто повернулся, открыл дверь и вышел в коридор, не произнеся больше ни единого слова. Шаги мгновенно стихли. Илья остался стоять посреди комнаты, сжимая в руках деньги, осознавая, как медленно приходило осознание: напарник, возможно, ушёл надолго. А может, вовсе не вернётся.

— Ну и говно, — раздражённо бормотал парень, пытаясь пришить потайной карман к внутренней подкладке комбинезона. Игла упрямо отказывалась прокалывать грубую ткань, пальцы дрожали от усталости и напряжения, нитка постоянно путалась, делая работу ещё более нервной и бессмысленной. — Просто сраное говно.

Он сидел на краю кровати, сгорбившись над одеждой и негромко ругаясь себе под нос, будто слова могли облегчить состояние. Деньги, отданные напарником, теперь лежали у него — почти сорок купюр, огромная сумма для Краегора. Таких денег хватило бы на найм небольшого каравана, но хватило бы и на то, чтобы быстро и бесшумно лишиться жизни.

— Понятия не имею, куда ты влез, — устало сказал Илья в пустоту, завязывая узел на нитке, — деньги я точно не просру.

Закончив с карманом, внимательно проверил шов несколько раз, спрятал деньги поглубже, убедившись, что их сложно заметить снаружи. Потом поднялся, прошёлся по комнате и подошёл к окну, всматриваясь в пыльную дымку улиц. Над рынком всё так же клубилась грязная пелена, где-то далеко визжала работа, мелькали силуэты рабочих. Всё выглядело как обычно, только время остановилось, растягиваясь до невыносимости.

— Ладно, — негромко произнёс парень вслух, пытаясь убедить себя. — Подожду ещё сутки.

Караванщик не вернулся ни ночью, ни утром следующего дня. Доски в коридоре мотеля молчали, дверь оставалась закрытой. Следующий день прошёл в молчаливом ожидании — солнце поднялось и вновь закатилось за горизонт, а пустота стала слишком тяжёлой, чтобы её игнорировать.

Илья проснулся следующим утром с неприятным холодом в животе, отчётливо осознав, что всё зашло слишком далеко.

«Трындец, по-настоящему», — подумал он.

Еще сутки прошли в тягостном заточении. Парень почти не покидал комнату, выходил только в нужник и за едой, избегая разговоров и внимания прохожих. Маленький пыльный номер мотеля постепенно превратился в тюрьму, Вектор понимал, он уже не прячется — отсчитывает дни, в ожидании приговора.

На третье утро юноша встал с кровати с тяжёлым осознанием того, что ждать больше бессмысленно. Оделся, плотно затянул ремень, ещё раз проверил внутренний карман с деньгами. Всё было на месте.

Он глубоко вздохнул и наконец принял то решение, которого больше не избежать:

Ждать нельзя.

Илья ходил по рынку, осторожно задавал вопросы, подходил к лавкам, заглядывал в тёмные ангары, пытаясь выглядеть вежливым и спокойным. Чем больше он спрашивал, тем сильнее ощущал, как вокруг сгущается неприятное напряжение. Взгляды становились колючими, ответы звучали коротко и неохотно, воздух постепенно сгущался до состояния душного кома в горле.

Он быстро понял свою ошибку, был слишком чужим, слишком молодым, заметным. Не тот человек, который может задавать вопросы в сердце Краегора. Почувствовав это, он резко свернул назад и поспешно вернулся в мотель, запер за собой дверь и упал на кровать, пытаясь восстановить дыхание.

— Ну и жопа… — прошептал Вектор, проводя рукой по лицу. — Полная задница.

Его нервы были на пределе. В одиночку, без имени, связей лезть в глубину этого проклятого города было самоубийством. Нужно было идти к Жорику, просить информацию, платить за охрану, нанимать кого-то авторитетного, кто бы держал местных на расстоянии.

Хотя бы одного бойца, чтобы не получить пулю в спину раньше, чем успеет дойти до нужного человека. Но и это было опасно. Жорик умён и быстро сообразит, что Илья остался один, а за броневиком никто не стоит. А броневик целый, деньги огромные, и оба эти факта могли запросто стоить ему головы.

Вектор ещё раз провёл ладонями по лицу, вжимая пальцы в глаза, ощущая, как начинает подступать глухая паника. В какой-то миг захотелось просто лечь на койку и закрыть лицо руками, забыть обо всём, отключиться от этой удушающей неопределённости. Вместо этого его накрыла другая волна.

Тревога вспыхнула ярко, а затем схлынула, оставив за собой холодную, злую решимость. Он резко вскочил с кровати, подошёл к умывальнику и окатил лицо ледяной водой, глядя в своё отражение до тех пор, пока в глазах не осталось ничего, кроме жёсткой уверенности.