Александр Катеров – Настенька. Повести (страница 7)
– Не уже ли приснилось? – Произнес я и вышел из машины.
– Ты с Ариной-то встречался? – Поинтересовался Петрович.
– Да, хватит тебе, Паша, подкалывать! Встречался я и разговаривал с ней, пошли лучше в кафе, там и поговорим за чашечкой кофе.
– А кофе с коньяком, Виктор Иванович? – Дурачился Петрович.
– Со сливками! Пошли уже, а то ноги занемели…
– Ну, пошли! – Согласился Петрович, и мы покинули парковку.
* * *
Сегодня ночью мне долго не удавалось заснуть. Я то и дело подходил к письменному столу, курил, записывал интересные мысли и включал компьютер. Я прокручивал заново, полученные видеозаписи с автомобильного регистратора, и снова ложился в постель, мучая себя предположениями и догадками. Я не мог поверить, что лимузин, незнакомка и Арина в салоне автомобиля – были просто сном.
– А куда тогда девался кленовый лист, который лежал у меня в машине на заднем сидении? – Задавался я вопросом. – Его, что забрала Арина? А может незнакомка, когда я сидел в лимузине?
Я опять подошел к монитору и спросил:
– А был ли лимузин?
Запись с видеорегистратора не давала такой информации, хотя, перегородивший мне дорогу автомобиль, был в поле зрения объектива. Я видел шумную компанию молодых людей, видел Арину среди них, видел, как она, прощаясь, помахала мне рукой. Потом экран вдруг наполнился желтым светом и только через полчаса появилась картинка и я увидел приближающуюся фигуру Петровича.
– Что опять лист упал на лобовое стекло? И снова закрыл обзор объективу? Странно все получается! – Заключил я и подошел к окну.
За мокрым стеклом я увидел двор, освещенный неоновыми светильниками и фонарями. Тут же на небольшой стоянке я заметил и свой автомобиль, стоящий в ровном ряду припаркованных машин. Уже была глубокая ночь и в домах давно погасили освещение, от этого верхние этажи зданий растворялись в темноте черного неба.
– Пора спать! – Заключил я и вернулся в постель.
На стене ровно тикали часы, отсчитывая минуты, по подоконнику громко стучали капли дождя, а я плавно проваливался в дрему.
Засыпая я прошептал:
– Как же все любопытно и интересно в этом мире!..
Глава 5.
Я гулял по осеннему скверу и наблюдал, как быстро природа меняла свой облик. Совсем недавно зеленый и раскидистый клен, уже стоял желтым, хотя и не спешил сбрасывать с себя красивое убранство, осина и тополь, наоборот, как-то быстро оголялись, забрасывая аллеи сквера еще не пожелтевшей листвой. Береза стояла зеленой, но ее ветки уже не казались такими гибкими, как летом, они как-то осторожно раскачивались под напором ветра, стараясь удержать свое хрупкое убранство. Вечнозеленые ели замерли в ожидании холодов, а рябина, не замечая непогоды, выставляла свои алые грозди на показ. Трава и кусты сникли и потемнели, придавая своей листве необычно мрачные цвета, будто маскируясь под осенние холода и сырость. Кое -где на клумбах еще попадались запоздалые цветы; белые и розовые астры, яркие бархатцы и даже некрупные хризантемы пытались украсить осенний пейзаж. Но они уже не давали былого аромата, и без бабочек, пчел и насекомых, они только напоминали о прошедшем лете.
Когда из-за туч выглянуло солнце, мокрый асфальт заблестел под его лучами, а капельки влаги засверкали на мокрых ветках растений. Я окинул взглядом посвежевший сквер и заметил, как на противоположной стороне аллеи, у большого дуба, расположился раскидистый куст с красной листвой. На солнце он переливался перламутром, меняя свой цвет от алого до темно-бордового. Я удивился его необычной окраске и подошел к нему ближе. Растение, будто почувствовав мое любопытство, еще сильней закачало ветвями и оросила меня ароматной влагой. Откуда-то издалека донеслись легкие звуки музыки, а за моей спиной вдруг раздался голос ребенка. Я оглянулся и заметил, как маленькая девочка лет пяти, пыталась выловить кленовый лист из большой лужи. Она трогала его веточкой, а он, поднимая свои края, как парус, продвигался дальше на середину дождевого озера.
– Ну, куда ты плывешь? – Возмущался ребенок своей неудачи.
– Тебе помочь? – Спросил я у девочки, и она кивнула головой.
Я аккуратно вошел в лужу и, вытащив лист, протянул его ей.
Не поблагодарив меня, ребенок принялся внимательно рассматривать желтый лист, очищая его поверхность от влаги.
– Как тебя зовут, девочка, и где твои родители? Или ты одна гуляешь? – Спросил я, не находя рядом никого из взрослых.
– Я Арина, я с папой! – Не отрываясь от дела, ответила она.
– А, где же он есть?
Арина посмотрела на меня своим чистым взглядом и улыбнулась.
– Ты мой папа! Ты, что не узнал меня?
Девочка подошла ко мне ближе и посмотрела мне в лицо.
– Вот видишь у меня нос курносый и родинка, как у тебя.
Я присел к ней и по-свойски поправил бантик на ее косичке.
– Прости меня, пожалуйста, я тебя сразу и не узнал, – пошутил я. – У тебя курточка новая и сапожки модные, как у большой девочки.
Арина довольно улыбнулась и чмокнула меня в щеку.
Я прижал ее к себе, а она по-взрослому предложила:
– Давай, прогуляемся…
Мы бродили по аллеям сада и собирали красивые листья осени. Арина задавала мне вопросы, а я с удовольствием на них отвечал. Но не все ее вопросы мне были под силу, и я лукавил, придумывая всякие отговорки, ссылаясь на великих ученых и философов. Арина соглашалась с научными авторитетами, но тут же задавала следующий вопрос.
Потом мы мечтали о теплом море и дальних странах, говорили о собаках и кошках, о птицах, которые улетают на Юг, о сливочном мороженном, которого много есть нельзя и которое очень хочется.
Я понял ее намек и пообещал купить ей лакомство по окончанию прогулки. Но она вдруг развернулась и потянула меня обратно в сквер. Тема беседы не поменялась, но только на развилке главных аллей Арина вдруг остановилась и, посмотрев на меня, протянула руки.
– Ты устала? – Спросил я и поднял ребенка с мокрого асфальта.
Арина трогала мое лицо своим пальчиком и приговаривала:
– Вот родинка, вот карие глазки, а вот и нос курносый…
Она залилась звонким смехом, когда я губами поймал ее палец. Немного подурачившись у меня на руках, Арина попросилась на землю, и я, прокрутив ее по воздуху, плавно опустил на асфальт.
Подбоченившись, она прошлась по аллее и спросила:
– А ты меня любишь?
– Я тебя сильно люблю! – Не задумываясь ответил я.
– По-взрослому, как маму? – Не успокаивалась Арина.
Здесь я запнулся от неожиданного вопроса, а она заявила:
– А я тебе люблю по-настоящему!..
– А по-настоящему, это как?
Арина крутанулась на носочках и подпрыгнув на месте ответила:
– А так! Я просто люблю и все!..
– Убедительно, – согласился я.
Я открыл рот, чтобы продолжить тему, но Арина взяла меня за руку и повела по аллее, напевая какую-то веселую песенку. Вскоре мы вернулись к тому месту, где совсем недавно встретились. В большой луже опять плавал кленовый лист. Он был гораздо меньше предыдущего, но его желтые края были круто изогнуты к верху и от этого он быстро передвигался по водяной глади под напором ветра.
– Какой шустрый листочек?! – Подметила Арина.
Я согласился с ней, а она продолжила:
– Он ребенок, ему весело. Не надо его доставать – пусть плавает…
С минуту мы наблюдали за действиями листа, а потом обошли лужу и почему-то вместе посмотрели на красный куст у ствола старого дуба. Он тоже нас заметил и радостно закачал своими ветвями, сбрасывая с листьев серебристую влагу. Мы подошли ближе, а он встретил нас весенним пением птиц. Опять откуда-то взялась музыка и Арина, оставив мою руку, молча вошла в его заросли.
Я вдруг замер в оцепенении и не смог проронить ни звука. Голова моя слегка закружилась, а сам я только смотрел на красные ветки кустарника, которые переливались под яркими лучами солнца.
Потом откуда не возьмись налетела туча, и пошел дождь. Куст потемнел и жалко опустил свои ветки к земле. Шум дождя заглушал звуки музыки и я, подняв воротник, поспешил покинуть сквер. Еще не осознав, что со мной произошло, я брел по мокрым аллеям сада.
У выхода, под декоративной аркой, что являлась достопримечательностью городского сада, я встретил человека, который шлепая ногами по лужам, подбежал к маленькому строению заброшенного кафе. Он как-то неуклюже и смешно стал прятаться от дождя под его небольшим и дырявым навесом. Дождь вымочил его насквозь, а он продолжал ходить у дверей строения, не решаясь войти внутрь.
Я ухмыльнулся нерасторопности мужчины, а он вдруг произнес:
– Она там!..
– Кто? – Спросил я и в промокшем мужчине узнал Петровича.