Александр Катеров – Лестница в небо, или Рассказ очевидца (страница 14)

– Алешка какой большой, уже выше меня. Прямо жених – девочки ему звонят. А Никита – прелесть. Такой любопытный…

Она все еще восхищалась внуками, и рассказывала это кому-то, всматриваясь в пустоту. Я принимал это на свой счет и соглашался.

Присев в кресло, она тяжело вздохнула и сказала:

– Тяжело без тебя сынок, как дальше жить?..

Она говорила со мной и красный цвет ее души пульсировал в такт ее сердца. Он бурлил, увлекая за собой и другие цвета. Смешиваясь, они выдавали самые необыкновенные оттенки. Это была душа матери, которая не нуждалась ни в каких характеристиках.

Раздался телефонный звонок, и она сняла трубку.

– Паша! Почему так долго? – Упрекнула она отца. – Ничего не надо покупать, у нас все есть, давай домой – жду!

Она положила трубку и посмотрела на цветы. Рядом с ней на журнальном столике стояли красные гвоздики и лежал конверт, принесенный Сапогом. Мать взяла конверт и достала деньги.

– Много как? Куда нам столько?

Она положила купюры обратно и поправила гвоздики.

– Уважают тебя, сынок, – рассказывала мне мать, поглядывая на мой портрет. Вот цветочки и деньги одноклассник твой принес – Митрохин Саша. Ты его еще Сапогом называл. Ничего, хороший паренек.

От этих слов меня передернуло, и я стал носиться по комнате.

– Знала бы ты какой он хороший?..

Я не находил себе места и приводил в движение шторы, и сквозняком хлопал дверями. Когда мать вскрикнула, я заметил, как конверт с деньгами слетел со стола, а гвоздики в вазе, поменяли положение.

– Это что? – Произнесла мать и перекрестилась. – Ты здесь?

– Здесь, – ответил я, но она меня не услышала.

Мы помолчали, а в двери кто-то постучал.

Помедлив мать встала с кресла и пошла по коридору.

С порога она стала рассказывать отцу последние новости.

– Тут друзья Виктора приходили, да Алешка с Никитой забегали.

– То-то я смотрю у тебя цветы… А, это что, деньги?

– Сейчас все расскажу, – поспешила ответить мать.

Она предвидела этот разговор и поэтому начала издалека.

Но он ее уже не слушал и, пересчитав деньги заявил:

– Я так понимаю – это компенсация за сына?

– Ну, чего ты, Паша?!

– Тысяча долларов. Не много у них стоит жизнь человека. Эти деньги надо вернуть, – категорично заявил он.

– Но, Паша, – пыталась возразить мать.

– Никаких «но»! Вопрос закрыт!

– Хорошо, только не волнуйся. Завтра позвоню Саше.

– Какой еще Саше? – Буркнул отец, а мать поправила:

– Ты меня не понял. Никакой, а какому. Саше Митрохину – Сапогу, да ты его знаешь, они с Витей в одном классе учились.

– Сапогу?

– Да, это кличка у него такая.

– Кличка? Как у собаки? – Возмутился отец.

– Ну, ладно тебе, Паша. Все решили, я все сделаю…

Чтобы уйти от неприятной темы, мать заговорила о внуках.

– Вот посмотри, что они принесли мне из дома.

Она протянула рисунок отцу, а он, надевая очки, произнес:

– Давай, посмотрим.

Он стал рассматривать картинку, а я подумал:

– Что он видит в этом рисунке, и о чем размышляет?

Мы смотрели на картину и каждый находил в нем свой сюжет.

– Да, хороший был парень. – Произнес отец. – Жалко, что талант свой использовал не по назначению.

– Он всегда хорошо рисовал, – сказала мать и продолжила:

– Вот смотри и он похож и моя мама тоже.

Отец обнял мать и продолжил свою мысль:

– Нарисовать красиво это еще не все… Передать свою мысль – это уже талант! А знаешь, Анюта, – продолжал он, – это не просто рисунок – это состояние души. Посмотри, здесь же не только он и твоя мать, здесь и небо, и солнце, и земля. Это что-то большее, чего нам с тобой не понять. Здесь спрятана большая философия и каждый штрих, нанесенный на этом рисунке, имеет свое значение.

Мать вздохнула, а отец все еще рассуждал над картиной, замечая на ней не только персонажи, но и скрытые нюансы мазка…

Уже на кухне, за чаем отец сказал:

– Завтра пойдем в церковь, свечки поставим и помолимся.

– И на могилку зайдем, – вставила мать.

Отец согласился и, посмотрев на меня, перекрестился. Они сидели за столом – такие близкие и родные. Я был с ними рядом, но только по другую сторону жизни. Спустя минуту я покинул родительский дом и поднялся высоко в небо, чтобы там найти утешение…

Глава 9.

Высоко в небе я быстро восстанавливал свои силы.

Чем выше я поднимался, тем больше на меня сходила благодать, которая придавала мне уверенность и силу для новых открытий.

– Что дальше? – Часто задавал я себе вопрос.

С помощью третьего глаза я видел душу человека, ее величину, цвет и действие. Я мог понять ее сущность, предугадать поступок, но остановить действие мне было не под силу. Я научился воздействовать на предметы, я мог даже двигать и толкать их, но это только пугало людей. Общение с ними мне было не доступно и это меня сильно угнетало. Но я не опускал руки и продолжал искать.

Я знал, что время, отведенное мне здесь было дано неслучайно. Я, конечно, мог смиренно ожидать своей участи, понимая, что здесь ничего не исправить, но я хотел донести людям всю правду о мире, который ожидает человека после его жизни на земле. Как это сделать, я пока не знал, но я верил, что если не успею осуществить задуманное, то мои знания пригодятся тому, кто доделает начатое мной дело…

Проходило время, а я по-прежнему спускался на землю, чтобы посетить родственников, знакомых или просто понаблюдать за жизнью горожан. Без этого я уже не мог существовать. Это становилось нормой моей жизни. Я уже легко находил себе подобных. Они отличались от людей не только способностью перемещаться в пространстве – они были другими. Мы, живущие здесь, видели друг друга только тогда, когда сами этого желали, и только при общении мы принимали свой земной образ. Мы понимали друг друга с полуслова, а языкового барьера здесь просто не существовало. В этом мире третий глаз был не нужен, наши души были открыты, и мы легко находили друг друга.

* * *

Как-то, прогуливаясь по набережной, я заглянул в яхт-клуб.

К моему удивлению большой яхты, служившей украшением набережной, не оказалось на месте. Осмотрев прибрежные воды, я не нашел ее и там. Я не мог припомнить такого случая, чтобы «Бета» ходила в плавание или в дальний поход. Если, что-то и случалось похожее, так это были прогулки по морю и то, это было так редко, что кто-то из горожан окрестил «Бету» «Авророй». Сравнивая ее с легендарным крейсером, который уже много лет стоял на приколе.

Из любопытства я облетел море, но яхты так и не нашел.

Уже темнело, а сильный туман сводил видимость к нулю. Облака проплывали так низко, что частенько, касаясь волн, накрывали море.