Александр Касеев – Жаркое лето девяносто третьего... (страница 5)

— Так! Наталья Белова встаёт и садится с Важдаевым, а Касеев пересаживается к Татьяне, — командовала Галина Аркадьевна и смотрела то на меня, то на Наташку.

Никто тогда даже и предположить не мог, что вся эта цепочка событий станет началом какой‑то истории.

Мы с Наташкой собрали вещи и пошли каждый на своё новое место. Я сел рядом с Танькой и разложил перед собой тетрадь с учебником. А Женька встречал Наташку довольным влюблённым взглядом. Он смотрел на неё, как дворовый кот на сметану.

Я склонился над Танькиным ухом и прошептал:

— А что такое менструация?

— Иди в жопу, придурок, — оттолкнув меня, сказала она.

— Сама иди в жопу!.. Овца! — рявкнул я и отвернулся.

Тогда Танька толкнула мои руки, и я смахнул тетрадь с учебником на пол.

— Совсем, что ли, офигела?! — прошипел я.

Танька ухмыльнулась и отвернулась к окну, а я начал поднимать свои вещи. Мне так хотелось прописать ей леща, но я себя сдержал.

С этого дня Женька с Наташкой практически не расставались. Даже когда я звал его на улицу, то откуда‑то появлялась Натали — так называл её Женька — и гуляла вместе с нами. «Ладно, хоть она Таньку за собой не притащила», — бубнил я.

В начале апреля этого года, когда только сошёл снег, мы втроём сидели на скамейках в сквере. В тот день исполнился ровно год, как Женька с Наташкой начали встречаться, но дальше поцелуев их отношения не развивались.

Когда Женька обнимал Наташку, я ощущал себя лишним в этой компании. Женька всячески намекал, что мне пора свалить, но я делал вид, что не слышу или не понимаю его намёков.

— Надо было Таньку позвать, — вдруг начал Женька. — Тебе же нравится Танюха?

Я поморщился и, с возмущением посмотрел на своего друга: «Нет, конечно! Она же бесячая! Ты же сам говорил…» — хотел сказать я, но ответил:

— Ну так… может, совсем чуть-чуть…

— Кого ты выдумываешь‑то? — спросила Наташка и толкнула Женьку в плечо. — Ты хочешь посмотреть, как они друг другу глотки перегрызут?

— Так‑то она первая начинает, — вмешался я.

Женька рассмеялся, а Наташка повернулась ко мне и продолжила:

— Ты‑то хоть будь умнее. Она тебя провоцирует, а ты ведёшься. — Она посмотрела на Женьку. — У неё уже Дима есть.

Дима считался «старшаком». Он был старше нас на два года и в то время уже учился в ПТУ. Мы с ним не общались. Уж слишком он был крутой для общения с нами.

Мы с Женькой переглянулись. Я вновь поморщился и добавил:

— Да я не особо‑то и претендую.

Наташка достала из сумки кассетный плейер и подала наушники Женьке.

— Кстати! Тут у «Сектора» новинка вышла. Слышали, нет? — спросила она и нажала на кнопку воспроизведения.

Я подсел к своему другу и прислонил к уху второй наушник.

Мы с Женькой сидели рядом и слушали «Лирику» — Сектора газа.

От этой песни в моей груди щемило, мне тоже хотелось, чтобы у меня была девчонка: обнимать её, как мой друг обнимает Натали, посадить её себе на колени и гладить по волосам.

— А пойдёмте ко мне? — внезапно предложила Наташка.

Женька повернулся к ней и округлил глаза:

— Зачем ещё?

Он не хотел, чтобы я шёл с ними. Ему хотелось побыть с Наташкой наедине: обнимать её, целовать и, может, даже заняться любовью. Но я всё портил своим присутствием.

Женька не знал, как меня отшить так, чтобы не разрушить нашу дружбу.

— Видак посмотрим, — продолжила Наташка.

Они поднялись со скамейки и пошли в сторону Наташкиного подъезда, а я продолжал сидеть и провожал их взглядом.

Дом, где жили близняшки, находился за детским садом, недалеко от нашей девятиэтажки.

Я всё понимал, но мне казалось, что наша с Женькой дружба уходит куда‑то в другую сторону.

— А пойдёмте, это значит, мне тоже можно? — крикнул я, стараясь не показаться назойливым. Но похоже, у меня это не совсем хорошо получилось.

Наташка повернулась ко мне и рассмеялась:

— А тебе что особое приглашение нужно?

Я выдавил из себя наигранный смех.

— Пошли уже… — добавил Женька и подхватил Наташку за талию.

Я тоже подскочил и догнал их.

— А что у тебя есть посмотреть? — спросил я.

Наташка тихонько посмеивалась, глядя на меня, как на собачонку, виляющую хвостом.

— «Голубая лагуна», — ответила она.

— Фу, блин! — недовольно сплюнул я. — Про гомосеков что ли?

— Да не, там про другое, — смеялась она. — Тебе точно понравится.

Наташка оглядывалась на меня и смущённо хихикала, когда Женька обнимал её и целовал в шею. А я тащился сзади и старался им не мешать.

Я сидел на полу перед телевизором и смотрел начало фильма, когда эти двое лежали сзади меня на диване и, целуясь, громко сопели.

Шторы на окне были задёрнуты, но свет от экрана хорошо освещал эту влюблённую парочку, а я изредка подсматривал за ними в отражение стеклянной дверцы советской мебельной стенки.

Я заметил, как Женька попытался просунуть руку Наташке под блузку, и обернулся:

— Я думал, тут что-то интересное, — недовольно сказал я.

Они вздрогнули, повернулись ко мне, и Женька рассмеялся:

— А ты чё, на порнушку рассчитывал? Ты потом что делать-то собирался?

Я не слушал Женьку, а только молча кивал, поглядывая на то, как он медленно вытаскивает руку из-под блузки.

— Не, чувак, порнуху мы без тебя посмотрим, — продолжил Женька.

Наташка кивнула на телевизор:

— Смотри дальше. Щас интересно будет.

Женька снова хотел её поцеловать, но я отвернулся и фыркнул:

— Фу блин! Чё, вкусные у Наташки слюни?

Наташка захохотала, и Женька снова повернулся ко мне:

— Слышь, а тебе домой не пора?

Я понял, что меня сейчас выгонят, и притих.

— Саш, — шепнула Наташка возбуждённым голосом.