Александр Капитонов – В лабиринтах души: Путешествие в Японию и тайны ханами (страница 10)
長い水、流れてゆく、
苦味が消えて、甘くなる、
時の流れは、癒しの歌、
苦労の後に、幸せ咲く。
甘い未来、きっと来る、
信じて待とう、その時を 。
– И вот, как приблизительно зазвучит эта песня на русском, – промолвила Елена, и в голосе её послышалось предвкушение, словно она собиралась открыть шкатулку с драгоценностями.
В сердце скопилась горькая мука,
Слезы омывают тени прошлого,
Осколки надежды не видны,
В одиночестве блуждаю в ночи.
Долгая вода, утекает прочь,
Горечь исчезает, становится сладко,
Течение времени – песня исцеления,
После страданий, расцветает счастье.
Как маленький росток, пробивается,
В боли становишься сильнее,
Силу веры, держи в сердце,
Навстречу будущему, начни идти.
Долгая вода, утекает прочь,
Горечь исчезает, становится сладко,
Течение времени – песня исцеления,
После страданий, расцветает счастье.
Не забывая прошлого, двинемся вперед,
Новую себя, найдем.
Долгая вода, утекает прочь,
Горечь исчезает, становится сладко,
Течение времени – песня исцеления,
После страданий, расцветает счастье.
Сладкое будущее, обязательно придет,
Будем верить и ждать, этого момента.
Группа затаила дыхание, зачарованная, а Елена, поймав этот восторг, продолжила свой рассказ:
– Мужчины уже ушли в лес. Их луки, обмотанные волокнами дикого льна, хранили память о каждом удачном выстреле. Сегодня они охотились на кабана – зверя, чей клыкастый череп позже украсит священное дерево у края деревни. «Дух горы просит крови», – шептал старейшина, повязывая на запястье шнур из конопли. В его хижине, под грудой медвежьих костей, лежала догу – глиняная фигурка с глазами-спиралями. «Она видит то, что скрыто», – верили в деревне.
Александр наклонился, чтобы лучше рассмотреть экспонат.
– Удивительно, насколько детально они проработаны, – заметил он, обращаясь к Инне. – Даже сейчас, спустя тысячелетия, ощущается какая-то сила в этих формах.
Инна, укутанная в мягкий шарф, кивнула.
– Действительно. Как будто они хотели передать нам что-то важное.
Мужчина в очках, стоявший чуть поодаль, поправил оправу и тихо пробормотал:
– Верования… ритуалы… связь с природой… всё это отражено в их искусстве.
Пожилая женщина прищурилась.
– Я чувствую… чувствую здесь что-то… древнее… – прошептала она. – Что-то, что невозможно объяснить словами.
Молодая москвичка взглянула на гида.
– А есть какие-то легенды, связанные с этими фигурками? – спросила она. – Ну, типа, зачем они их делали?
Елена улыбнулась.
– Конечно. Существует множество теорий. Кто-то считает, что они использовались в ритуалах плодородия, кто-то видит в них изображения богов или духов предков. А некоторые полагают, что это просто игрушки.
– Игрушки? – удивленно переспросила москвичка.
– Да, почему нет? – ответила Елена. – Даже в древности люди нуждались в развлечениях. Но, безусловно, догу были чем-то большим, чем просто предметы обихода. Они были частью их мира, их культуры, их веры. Они были связующим звеном между человеком и природой, между прошлым и будущим. Как, впрочем, и мы сами сейчас, здесь, в этом музее. Мы пытаемся понять тех, кто жил до нас, чтобы лучше понять себя.
Александр, не отрываясь, изучал макет, словно пытаясь проникнуть в его суть, увидеть прошлое Японии, сотканное из картона и клея.
– Я вижу, глина играла огромную роль в их жизни. Что-то вроде основного ресурса?
– Именно так, – подтвердила Елена. – Посмотрите, у реки, где глина была мягкой и податливой, сидит девушка. Её пальцы лепили сосуд, обвивая его сырыми верёвками – когда глина высохнет, узор станет похож на следы змеи, выползшей из мира духов. «Каждый завиток – это молитва», – учила бабушка. Рядом, в яме, пылал костёр: горшки для хранения каштанов и ягод должны были пережить зиму. Девушка украсила край сосуда отпечатками ракушек – подарок реки, принявшей в свои воды её первенца-младенца.
Елена сделала паузу, давая словам проникнуть в сознание слушателей.
– Глина была не просто материалом, а частью их духовного мира, связующим звеном с предками и природой.
Инна заинтересованно наклонилась ближе.
Мужчина в очках задал вопрос:
– Я заметил, что на некоторых сосудах есть сложные орнаменты. Была ли какая-то система символов или просто декоративные элементы?
– Это очень хороший вопрос, – улыбнулась Елена. – Орнаменты Дзёмон[6] – это предмет многочисленных исследований. Считается, что они несли не только декоративную функцию, но и имели сакральное значение. Каждый элемент, каждая линия могла символизировать что-то важное – природные явления, духов, предков. К сожалению, мы не можем с уверенностью сказать, что именно означал каждый завиток, но можно предположить, что это был сложный язык, понятный только посвященным.
Пожилая женщина, стоявшая рядом с Александром, тихо проговорила:
– И так много утрачено…
– К сожалению, да, – согласилась Елена. – Но благодаря археологическим находкам, мы можем хотя бы частично восстановить картину мира людей Дзёмон, почувствовать их связь с природой и их глубокое уважение к окружающему миру.
Елена продолжила описывать макет древней японской деревни эпохи Дзёмон, искусно воссозданный в миниатюре.
– Когда солнце садилось за холм, напоминающий спину спящего медведя, деревня собиралась у большого костра. Старейшина поднял над головой разбитую догу – её нашли у старого захоронения, где кости предков лежали в позе эмбриона, обсыпанные охрой. «Мы возвращаем силу земле», – произнес он, и осколки фигурки упали в огонь. Женщины затянули монотонную песню, отбивая ритм каменными дисками. В такт им кружились танцоры в масках из коры, изображающие духов оленя и совы.
Александр задал вопрос:
– А какова цель этих ритуалов, если говорить более конкретно? Чего они пытались добиться?
Елена улыбнулась:
– Это сложный вопрос, на который нет однозначного ответа. Скорее всего, это был комплекс целей. Во-первых, обеспечение плодородия земли и хорошего урожая. Во-вторых, исцеление больных и защита от злых духов. В-третьих, установление связи с предками и потусторонним миром. Для людей Дзёмон мир был полон духов, и важно было поддерживать с ними гармоничные отношения.