Александр Капитонов – Кататимно-имагинативная терапия. Работа со страхом (Части 1 и 2) (страница 8)

В ещё более выраженной форме замирание проявляется при тяжёлых фобиях: человек, столкнувшийся с фобическим объектом, может буквально прирасти к месту, не имея возможности ни приблизиться к нему, ни отойти, ни даже отвести взгляд. В психотравматологии эта реакция описывается как один из ключевых компонентов травматического опыта, и именно с ней связаны такие феномены, как «изнасилование параличом» (тоническая неподвижность при сексуальном насилии) или невозможность закричать в ситуации, угрожающей жизни.

Нейрофизиологической основой замирания является сложное взаимодействие симпатической и парасимпатической нервных систем, которое отличает этот паттерн от двух других. Если бегство и нападение реализуются преимущественно через активацию симпатического отдела вегетативной нервной системы, то замирание включает также мощный парасимпатический компонент, связанный с активностью блуждающего нерва.

В момент крайней угрозы, когда оценка показывает, что ни бегство, ни борьба невозможны, мозг запускает так называемый «дорсальный вагальный комплекс» – наиболее древнюю часть парасимпатической системы, которая вызывает резкое замедление сердцебиения, падение артериального давления, общее торможение двигательной активности и сужение сознания. Эта реакция, будучи адаптивной в момент реального нападения хищника, когда активное сопротивление только усиливает агрессию, в современной жизни становится источником глубокого чувства беспомощности и стыда, особенно если замирание происходит в социально значимых ситуациях.

Связь фобий с фиксацией на одном из трёх базовых паттернов реагирования является одним из ключевых положений для понимания психотерапии страха в кататимно-имагинативном подходе. Фобия, с этой точки зрения, представляет собой не просто иррациональный страх перед определённым объектом, а закреплённый, автоматизированный паттерн реагирования, который активируется при встрече с фобическим стимулом и который может принимать форму преимущественно одного из трёх типов ответа.

У одного клиента фобия будет проявляться в виде неудержимого стремления избежать контакта с объектом страха (фиксация на бегстве), у другого – в виде агрессивных фантазий или даже попыток уничтожить пугающий объект (фиксация на нападении), у третьего – в виде ступора, оцепенения и чувства полной беспомощности (фиксация на замирании). Распознавание того, какой именно паттерн доминирует у конкретного клиента, даёт терапевту ключ к выбору наиболее эффективной стратегии вмешательства.

Фиксация на паттерне бегства является, вероятно, наиболее частым проявлением фобических расстройств, и именно она лежит в основе классического фобического избегания. Клиент с арахнофобией будет обходить стороной места, где могут быть пауки, просить других убрать паука из комнаты, переключать канал при виде паука по телевизору – его жизнь постепенно сужается под давлением расширяющегося круга избегания.

В кататимно-имагинативной терапии работа с таким клиентом начинается с укрепления Эго и создания таких условий, в которых он сможет встретиться с образом паука на безопасном расстоянии, не активируя немедленное стремление к бегству. Ключевым моментом здесь является обучение способности удерживать контакт с пугающим образом, не реализуя привычное избегание, и постепенное расширение этого контакта. Успех терапии в таких случаях измеряется не исчезновением желания убежать – это желание может сохраняться как остаточная реакция, – а появлением возможности выбирать, бежать или остаться, вместо того чтобы подчиняться автоматическому импульсу.

Фиксация на паттерне нападения в структуре фобии проявляется иначе и часто остаётся менее распознанной, поскольку агрессивные реакции на фобический объект социально более приемлемы, чем ступор или паническое бегство. Клиент с фиксацией на нападении может испытывать не столько страх, сколько ярость при встрече с фобическим объектом, фантазировать об его уничтожении, испытывать удовлетворение, когда ему удаётся его убить или уничтожить.

В таких случаях фобический объект часто наделяется чертами врага, захватчика, угрозы, которую необходимо нейтрализовать любой ценой. Терапевтическая работа здесь осложняется тем, что агрессивный ответ даёт иллюзию контроля и может подкрепляться чувством временного облегчения после уничтожения «врага». Задача терапии – не лишить клиента этой защитной агрессии, а помочь ему распознать стоящий за ней страх и найти способы взаимодействия с фобическим объектом, отличные от его уничтожения, поскольку в символическом пространстве бессознательного уничтожение образа не решает проблему, а лишь отодвигает её, не давая интегрировать вытесненное содержание.

Фиксация на паттерне замирания является, пожалуй, наиболее тяжёлой формой фобического реагирования, поскольку она связана с наиболее глубоким чувством беспомощности и часто сопровождается интенсивным стыдом. Клиент, у которого при встрече с фобическим объектом наступает ступор, описывает это переживание как невыносимое: он не может ни убежать, ни защитить себя, ни даже позвать на помощь, и это состояние полной уязвимости закрепляется как травматический опыт, который в дальнейшем усиливает страх перед повторением такого же состояния.

В кататимно-имагинативной терапии работа с клиентами, фиксированными на замирании, требует особой осторожности и тщательного укрепления Эго, поскольку прямой контакт с пугающим образом может спровоцировать ретравматизацию и усугубление симптоматики. Основной стратегией здесь является не постепенное приближение к объекту страха, а сначала работа с телесными проявлениями замирания: обучение выходу из ступора через дыхание, движение, возвращение чувствительности в онемевшие участки тела. Только когда клиент обретает способность в реальности прерывать реакцию замирания, можно переходить к работе с образом, где также потребуется особое внимание к сохранению позиции наблюдателя и недопущению слияния с аффектом.

В клинической практике нередко встречаются смешанные формы, когда один и тот же клиент в разных ситуациях или даже в одной и той же ситуации демонстрирует последовательную смену паттернов. Например, паническая атака может начинаться с острого желания бежать, которое при невозможности его реализации сменяется агрессией (человек начинает кричать, бить предметы), а затем, если ни бегство, ни нападение не приносят облегчения, завершается ступором и ощущением полной беспомощности.

Такая динамика отражает эволюционную иерархию паттернов: организм сначала пытается использовать наиболее энергетически эффективные стратегии (бегство), затем переходит к более затратным (нападение) и лишь в случае их неэффективности или невозможности активирует резервный механизм замирания. Понимание этой иерархии помогает терапевту ориентироваться в том, на каком этапе развития фобической реакции находится клиент в данный момент, и выбирать адекватные техники вмешательства.

Важным теоретическим положением, вытекающим из понимания базовых паттернов реагирования, является представление о том, что фобическая фиксация на одном из них связана не столько с особенностями фобического объекта, сколько с общей структурой личности и, в частности, с тем, какой способ совладания со страхом оказался закреплён в раннем опыте. Ребёнок, который в раннем детстве в ситуации угрозы имел возможность убежать и находил безопасное убежище, с большей вероятностью будет склонен к паттерну бегства во взрослой жизни.

Тот, кто научился давать отпор, защищать свои границы и чья агрессия приводила к успеху, может фиксироваться на паттерне нападения. И, наконец, ребёнок, который в ситуациях угрозы не имел ни возможности убежать, ни возможности защититься (например, в условиях хронического насилия), с высокой вероятностью зафиксируется на паттерне замирания, который во взрослой жизни будет активироваться как автоматическая реакция на широкий круг стимулов, отдалённо напоминающих раннюю травматическую ситуацию.

Это положение связывает нейроанатомическое понимание страха с психоаналитической теорией развития и указывает на необходимость работы не только с актуальным фобическим объектом, но и с ранними травматическими запечатлениями, которые сформировали тот или иной доминирующий паттерн реагирования.

В кататимно-имагинативной терапии распознавание доминирующего паттерна реагирования клиента происходит на этапе диагностики, прежде всего через мотивы «Луг», «Тропа» и «Наблюдатель». Поведение клиента в образе – убегает ли он от появляющейся угрозы, пытается ли атаковать её, или замирает, не в силах пошевелиться – даёт терапевту ценнейшую информацию о том, какой паттерн закреплён в его бессознательном.

При этом важно отличать сознательный выбор стратегии в образе от автоматического, неконтролируемого реагирования, которое и является показателем фиксации. Клиент может осознанно решить убежать от пугающего образа, и это будет проявлением его Эго, использующего стратегию избегания; но если бегство происходит до того, как клиент успел осознать, что происходит, если оно носит характер неудержимого импульса, мы имеем дело с автоматическим паттерном, требующим терапевтической проработки.