Александр Капитонов – Кататимно-имагинативная терапия. Работа со страхом (Части 1 и 2) (страница 21)

Страх перестаёт быть барьером, который нужно преодолеть, и становится частью пути, тем, что сопровождает движение, но не определяет его направление. Такое отношение к страху требует не только технических навыков регуляции, но и определённой экзистенциальной позиции: принятия того, что страх – это часть человеческого существования, что полное избавление от него невозможно и не нужно, что важнее не отсутствие страха, а присутствие свободы в отношении к нему.

Такая позиция не формируется за один сеанс; она созревает постепенно, по мере того как клиент накапливает опыт успешного совладания со страхом, опыт того, что он может встретиться со страхом и не разрушиться, опыт того, что страх может быть не только ограничением, но и источником силы.

В контексте кататимно-имагинативной терапии переход от автоматизма к выбору находит своё выражение в работе с образами, где клиент учится не убегать от пугающих образов, не уничтожать их, а вступать с ними в диалог, трансформировать их, интегрировать их энергию.

Образ монстра, который сначала вызывал ужас и желание бежать, по мере работы может трансформироваться: клиент обнаруживает, что монстр не нападает, если не убегать; что монстр может говорить и отвечать на вопросы; что под страшной маской скрывается раненое, одинокое или мудрое существо; что монстр может стать союзником, защитником, источником силы.

Такая трансформация в пространстве образа является одновременно и символом, и механизмом глубинных изменений в психике: то, что было отщеплено и действовало автономно, становится частью целостности, получает имя, голос, место в структуре личности. Энергия, которая раньше расходовалась на подавление страха, на избегание триггеров, на борьбу с собственными реакциями, высвобождается и становится доступной для творчества, для отношений, для более полной и аутентичной жизни.

Важным аспектом управления страхом является различение между страхом как реакцией на реальную угрозу и тревогой как реакцией на воображаемую угрозу, и это различение также требует развития рефлексивной способности. Реальный страх имеет объект здесь и сейчас: есть конкретная ситуация, представляющая опасность, и реакция страха мобилизует организм для действий по её устранению или избеганию. Тревога, напротив, часто не имеет конкретного объекта; это страх по поводу того, что может произойти, страх перед будущим, которое не наступило, страх перед возможностью, которая может никогда не реализоваться.

В клинической практике тревога часто оказывается более изнурительной, чем реальный страх, поскольку у неё нет естественного завершения: она может длиться бесконечно, питаясь воображением, которое рисует всё новые и новые катастрофические сценарии. Развитие способности различать реальный страх и тревогу, возвращать внимание из воображаемого будущего в реальное настоящее, проверять факты, а не поддаваться катастрофическим фантазиям – это важная часть работы по управлению страхом, которая ведётся параллельно с работой с заряженными паттернами Тени.

Использование энергии страха для осознанного действия требует также развития способности к принятию решений в состоянии активации, когда время ограничено, а информация неполна. В отличие от состояния покоя, где можно взвешивать все «за» и «против», строить сложные планы, консультироваться с другими, в состоянии активации страха решения должны приниматься быстро, и здесь важно, чтобы Эго сохраняло способность к выбору, не сдаваясь автоматическим реакциям.

Эта способность формируется через практику: клиент учится в безопасной обстановке, в воображении или в контролируемых реальных ситуациях, принимать решения, несмотря на присутствие страха, и затем реализовывать их. Каждый раз, когда это удаётся, укрепляется нейронная связь между префронтальной корой и амигдалой, и в следующий раз торможение автоматической реакции происходит быстрее и эффективнее. Со временем формируется новый, более зрелый паттерн: страх не подавляется, но и не захватывает; он воспринимается как сигнал, который принимается во внимание, но не определяет решение; решение принимается Эго на основе полной информации, включающей сигнал страха, но не сводимой к нему.

Необходимо подчеркнуть, что переход от автоматизма к выбору не является однократным событием, а представляет собой непрерывный процесс, который продолжается на протяжении всей жизни. Даже после успешной терапии, после нейтрализации основных заряженных паттернов, после формирования устойчивой наблюдающей позиции, страх может время от времени захватывать Эго, особенно в ситуациях стресса, усталости, неожиданных изменений. Важно, чтобы и терапевт, и клиент относились к этим рецидивам не как к неудаче, а как к возможности: каждый раз, когда страх активируется, это возможность снова применить навыки управления, снова укрепить наблюдающую позицию, снова пережить опыт того, что страх не разрушает, что Эго способно его вместить.

Со временем эти циклы становятся короче, а восстановление равновесия – быстрее, и то, что раньше было катастрофой, становится просто эпизодом, который не определяет жизнь. Именно в этом обретении устойчивости, в этой способности не разрушаться под напором страха, а оставаться в контакте с собой и с реальностью, и заключается подлинный результат работы по управлению страхом. От этого этапа мы переходим к следующему параграфу, где рассмотрим соотношение Самости, Эго и Тени в работе со страхом, чтобы завершить теоретическое обоснование трехуровневой модели, которая будет определять структуру всей последующей практической части.

Соотношение Самости, Эго и Тени в работе со страхом

Понимание того, как соотносятся Самость, Эго и Тень в структуре психики, является необходимым условием для построения эффективной терапевтической стратегии при работе со страхом, поскольку каждый из этих уровней вносит свой вклад в формирование, поддержание и трансформацию страховых реакций.

Самость представляет собой наиболее глубокий, архетипический слой психики, который содержит филогенетические программы выживания, пренатальные запечатления, базовые настройки нейроэндокринной системы, страхи, переданные через трансплацентарный канал от матери, и первичный телесный опыт, предшествующий формированию Эго.

Эго, напротив, является относительно поздним образованием, которое формируется в процессе дифференциации из Самости через опыт успеха и неуспеха, и его функция заключается в адаптации к реальности, в осознанном выборе стратегий поведения, в том числе стратегий совладания со страхом.

Тень занимает промежуточное положение: это та часть Самости, которая не была интегрирована в Эго в процессе развития, те паттерны, которые оказались неуспешными или запрещёнными и были отщеплены от сознательной идентичности, сохраняя при этом свою энергию и свою способность к автономной активации.

В работе со страхом соотношение этих трёх структур определяет то, с чем мы имеем дело в каждом конкретном клиническом случае: является ли страх преимущественно феноменом Самости, Эго или Тени, и, соответственно, какова должна быть стратегия терапевтического вмешательства.

Самость в контексте страха является источником тех глубинных, филогенетически закреплённых страхов, которые не могут быть объяснены личной историей клиента и которые часто проявляются в виде архетипических образов – драконов, чудовищ, бездны, стихий. Эти страхи имеют свою эволюционную логику: они были сформированы миллионами лет естественного отбора как адаптивные механизмы выживания в среде, полной реальных угроз.

В современном мире эти филогенетические страхи продолжают существовать как часть нашей биологической природы, и они не могут быть устранены, поскольку они встроены в саму архитектуру нервной системы. В работе с этими страхами задача терапии заключается не в нейтрализации заряда (поскольку заряд здесь не является следствием отщепления, а представляет собой базовую настройку), а в изменении отношения Эго к этим глубинным содержаниям, в развитии способности вмещать их, не разрушаясь, и, возможно, в использовании их энергии для творчества и личностного роста.

Страхи матери, переданные через трансплацентарный канал, также относятся к уровню Самости, поскольку они были запечатлены в тот период, когда Эго ещё не существовало, и они продолжают существовать как доэгоические, донарративные запечатления, которые могут активироваться в виде соматических ощущений, необъяснимых тревог, фобий, не имеющих личной истории. Первичный телесный опыт – ощущения давления, движения, температурных изменений, ритмических колебаний – также составляет часть Самости и может активироваться при встрече с определёнными триггерами, особенно теми, которые связаны с замкнутым пространством, удушьем, падением или внезапным изменением положения тела.

Эго в работе со страхом представляет собой совокупность успешных паттернов совладания – тех способов реагировать на угрозу, которые в опыте клиента оказались эффективными и были закреплены как часть его осознанной идентичности. Эти паттерны могут быть различными у разных людей и в разных культурах: для одного человека успешным паттерном будет спокойная, рациональная оценка ситуации и планирование действий; для другого – обращение за помощью к авторитетному лицу; для третьего – физическая активность, позволяющая разрядить энергию страха. Важно, что эти паттерны являются осознаваемыми, они могут быть выбраны Эго в зависимости от контекста, и они не несут в себе того заряда, который характерен для паттернов Тени.