Александр Камков – Древо миров братьев Камковых. Том 6. Захват (страница 2)

Аннатар провесил портал и спустя миг уже стоял на втором этаже Черной башни. Вспугнув своим появлением двух людей, куда-то что-то тащивших, он поморщился от звука падения чего-то тяжелого у себя за спиной, быстро скрывшись на винтовой лестнице и далее в своих покоях. Его немного раздражала та суета в коридорах и залах его Черной башни, которая хоть и значительно уменьшилась, после того как эта цитадель перестала быть чем-то средним между складом и жильем кого попало, но все еще служила центром притяжения всех без исключения людей, мнящих себя новоиспеченными начальниками разных рангов и мастей. Пора было наводить и здесь свой порядок.

– Мортос, я хочу, чтобы все передвижения людей, за исключением тебя, Стэна и Криза, отныне были только в пределах цокольного этажа. Выше, на втором, там, где расположены покои вышеперечисленных слуг, никого кроме них, или в их сопровождении, больше не должно быть, а выше третьего, где располагаюсь я, вообще запрещено появляться даже вам всем, без моего личного, прямого приказа или призыва.

Мортос, как всегда, склонился в полупоклоне, а выпрямившись, смело посмотрел прямо в глаза, ожидая, будут ли еще какие-то приказы или темы для разговора. Его взор за последний год претерпел разительные изменения и нравился Аннатару гораздо больше. Ушел тот щенячий, быстрый и какой-то пугливо-смазанный взгляд, постоянно съезжающий в сторону, словно человек что-то украл и теперь боится, что его раскроют по его бегающим глазам. После некоторых первоначальных метаний, Мортос наконец-то определился со своей ролью в этом мире, а его главенство над хозяйством целой страны, которое он получил по приказу Аннатара, предало ему ощутимой властности и уверенности в своих собственных силах.

Занятия магией, так же укрепили его веру в себя, и что даже более важно, в то, что он нужен, как этой стране, так и своему Повелителю не на время, а на долгие, долгие годы. Аннатар видел, как молодой, собственно, еще человек, едва достигший двух десятков лет, общается абсолютно на равных с умудренным жизненным опытом Стэном. Как он не пасует под давлением ментального натиска, проверявшего его исподволь Криза, как он ставит себя на одну планку в разговорах с ними, и как лихо отдает команды, всем без исключения, кроме обозначенных выше лиц. Аннатару нравилась даже его некоторая независимость, которую он приобрел за последнее время, отдавая приказы и распоряжения по всей стране, касающиеся взаимодействия с остальными слугами, минуя одобрение Повелителя, даже в самых важных вопросах.

Таких вольностей не позволяли себе даже более взрослые Стэн и Криз, всегда советуясь с ним, при принятии архиважных, а тем более совместных решений. Возможно, это происходило потому, что Мортос был первым из всех остальных, гораздо позже появившихся, еще двух его верных слуг.

– Я доволен тобой, Мортос и вскоре ты мне понадобишься для нового дела, которое я начинаю в самое ближайшее время. Ты отправишься в путешествие в другой мир. Там у меня для тебя есть специальное задание.

Глава 2. Мир Механоида. Прозрение.

С Фернаном я поехал попрощаться в тайне от всех. Поинтересовавшись, кем я являюсь убитому, меня пропустили в покойницкую при правоохранительном участке. В студенческие времена, я часто бывал здесь, анатомию человека без этого не выучишь. Неприятные, но знакомые запахи обволокли меня, стоило мне только зайти в прозекторские покои. Дав немного денег местному ординару, я попросил его оставить меня одного.

Смерть заострила черты моего приятеля. Его спокойное сейчас лицо, было гладким и белым, словно мрамор.

– Что за оружие поразило тебя, друг мой? – Спросил я его.

Уверенный в том, что если бы он мог, то рассказал бы, я продолжил внимательно разглядывать его тело. Страшное отверстие, я обнаружил в густом, волосяном покрове его головы. Сомнений не осталось. Проводя многочисленные испытания пневматической машины Смита, я хорошо знал, как выглядит пробоина от изобретенных мной зондов, которыми она стреляла. Пятиграммовый снаряд не сотворил сквозного отверстия, но с легкостью пробил относительно тонкую, боковую черепную кость и смертельно повредил мозг Фернана.

Осознание того, что я совершил, изобретая это, чуть не лишило меня чувств. Разве мог я, хоть на секунду представить себе, что мое изобретение будет применено с целью убийства. Если бы я только знал… Коря себя, я на прощание пожал холодную руку молодого и талантливого инженера, после чего покинул это заведение.

Не замечая дороги, я ехал домой, вспоминая друга, людей которых он поддерживал. Я думал о том, какова моя роль во всем этом. Отдавая долг покойному, мне следовало теперь лучше понять, чем живут простые граждане. Да, наше общество шло по пути индустриализации и достаточно однобокому развитию медицины. Попутно, естественно, росли и другие отрасли, такие как тяжелая промышленность и машиностроение, образование. Вот только, все остальные направления, развивались по остаточному принципу, и достаточно сильно отставали.

Конечно, это не значило, что жителям городов и аграрно-животноводческих агломераций на юге континента было негде жить, не в чем ходить и нечего есть. Всего было достаточно, но…трудности на этом не заканчивались. Коммунально-строительное хозяйство, транспорт, культура, также отставали. Все граждане нашего мира работали очень много. Если бы правительство, в лице примасов, чуть поменяло риторику и снизило обязательный процент ежегодного прироста, то людям стало бы немного легче. Остается фактом, что и средний уровень жизни, следовало поднимать. Хороший отдых в кругу семьи, хотя бы простая, но обильная пища, минимальные развлечения и медицинское обслуживание, уверен, смогли бы улучшить ситуацию.

В самое ближайшее время, мне следовало самому убедиться в тех словах моих одноклубников, что я слышал там в последнее время все чаще и чаще. Осталось только придумать, как это сделать без риска для своей жизни и как сделать так, чтобы людей, просто пытавшихся «докричаться» до правительства, не убивали вот так вот запросто, как беднягу Фернана.

Отложив эти мысли до утра, я отправился в лабораторию. Здесь, забывая обо всем, мне не терпелось начать новые опыты. Озарения, которые меня посетили в храме, на празднике пришествия Механоида, требовали проверки. Теперь я был уверен, что эргонит обладал гораздо большими свойствами, чем знал и использовал наш мир. Смешно было представить, чтобы божество забирало этот материал для таких же, как и у нас, примитивных методов его использования. Когда я зашел проверить, как эргонит набирает электрическую энергию и не изменилось ли его свечение, то чуть не вскрикнул от удивления. Слиток не просто светился, он мерцал и пульсировал, словно живой. Картина, увиденная мной, была настолько гипнотической, что некоторое время, я просто не мог оторвать от нее глаз. В каком-то наитии, я на время, отсоединил его от питающего кабеля, а затем отнеся его в механическую часть лаборатории, отпилил от него брусок равный ста граммам. Этот маленький, по-прежнему мерцающий кусочек, я также разделил на две части. Одну из них, я положил в соляную кислоту, чтобы растворить его, вторую же, я всю истер в самую мелкую пыль, на которую были способны мой инструмент и оборудование. Мысли понеслись дальше, и я сначала добавил эргонитовую пыль в коллаген для суставов, а затем и в суспензию для укрепления мышц и связок. Раствор же эргонитовой кислоты, я погасил щелочью, а затем, обмакнув в них контакты тестовой электрической сети, заново собрал их и, о чудо, лампа накаливания стала гореть значительно ярче. Я конечно же догадывался, что эргонит прекрасный проводник, но теперь, я на опыте подтвердил это. Крайне воодушевленный, я снова не заметил, как наступила ночь.

«Дневник опытов следует тщательно заполнить, а потом можно и идти спать», – подумал я и принялся за дело, то и дело растирая уши, чтобы не уснуть.

Как часто бывает, план моего перевоплощения в простого рабочего, созрел у меня в голове за те несколько часов, пока я спал. Моих знаний с лихвой хватало для того, чтобы на любом производстве страны, меня не раскрыли сразу. Одевшись и быстро позавтракав, я отправился в свой родной, учебный магистрат. Наврав там с три короба, что мне нужна дополнительная практика, я получил направление на самое большое механическое производство в Местусе. На обратном пути я заехал в галантерею, и прикупил там два рабочих, мужских платья, одно для себя и точно такое же для Вучича. Я давно не баловал старика, а мне это почти ничего не стоило.

Сама мысль о том, что я никогда не считавший денег, теперь буду претворяться бедным рабочим, поразила меня. А ведь правда, каково это? Деньги в нашем обществе появились вместе с началом ранней индустриализации. Бартер и меновая торговля уже не удовлетворяла нужд государства и людей. В честь нашего первого кардинала, монеты назвали кронами. В одной кроне была сотня сольдов, а в каждом сольдо – сотня пенни. Два простых и крепких мужских костюма, что носили многие граждане, стоили мне, к примеру, четыре сольда. Ужин в хорошем ресторане стоил крону, столько же получал и рабочий за месяц своего труда на тяжелой работе. Вот такая вот несправедливость. Размышляя об этом и о том, что ранее не думал о таких вещах, я крутил педали своего мобиля и ехал домой.