Александр Камков – Древо Миров братьев Камковых. Том 4. Освобождение (страница 6)

Вход оказался завален осыпавшемся камнем и землей, которую пришлось выгребать из портала, как раз взятой для этих целей лопатой. Киркой поработать не пришлось, камни были не слишком большими, и я, по мере их освобождения от грунта, просто откатывал их в сторону, постепенно освобождая проход. А вот ломик с его заточенным под лопатку концом очень мне пригодился. Сам бы я, даже с помощью ножа, вряд ли смог бы отодвинуть в сторону ту массивную плиту, что прикрывала вход. Она была почти с половину локтя толщиной и весила, наверное, ни один десяток пудов.

Несколько раз меняя место приложения сил своего рычага, мне наконец-то, сантиметр за сантиметром, удалось сдвинуть, а затем и отодвинуть достаточно для прохода каменную плиту, которая загораживала вход в эту древнюю гробницу. Изнутри пахнуло холодом, а в нос сразу прилетел запах тлена, вместе с оседающей, но теперь подхваченной, возникшим воздушным потоком, каменной пылью. Я расчихался, пытаясь одновременно отвернуться и закрыть нос и рот полой своего плаща. Когда пыль немного улеглась, а давление уровнялось, я зажег первый из трех заготовленных факелов и осторожно двинулся внутрь.

Этот курган, судя по тому, что я увидел внутри, был местом захоронения группы воинов, скорее всего принадлежащей к одному воинству. Трудно было сказать, насколько они были хороши в бою, но вот то, что их тела на пару голов превышали рост ныне живущих, было очевидно. Кроме роста, в глаза бросались и могучие грудные клетки, а также внушающий уважение размер их лат и оружия. Мечи, ныне очень сильно заржавевшие, наверное, смог бы поднять не каждый здешний кузнец, не говоря уже о современных бойцах, которые даже если бы и рубанули разок таким мечом с плеча, тут же заякорились бы им же, встав на поле неподвижно, словно баркас на рейде.

Все что я увидел, кроме скелетов и ржавых железок, не представляло интерес ни для меня, ни для Хомуна. Глиняные черепки и битые кувшины, истлевшие кожаные поручи и поножи, разложившиеся сапоги, перчатки и прочий, не металлический хлам, был давно испорчен сыростью и временем. За исключением нескольких золотых медальонов, колец и горстки старых монет, ничего я оттуда не вынес полезного.

Кое-как завалив камнями вход, я покидал сверху земли и вернулся к своему, уже заскучавшему от безделья коню. Пастись ему тут было не на чем, сушеные гербарии он не уважал, поэтому я отвязал его, потрепал по холке, запрыгнул в седло и мы двинулись дальше, огибая по широкой дуге только что мной посещенный курган. Следующий на очереди в этой гряде был подобный предыдущему могильник, и я не слишком был воодушевлен тем, что найду в нем, скорее всего тот же самый мусор.

Действовал я по уже отработанной схеме. В принципе, как я и ожидал, ничего нового этот курган мне не открыл, кроме нескольких новых куплетов в той же заупокойной балладе, что я уже слышал ранее. Внутри него, были все те же громоздкие скелеты, то же никому не нужное ржавье и расползающаяся при малейшем прикосновении, кожаная экипировка.

Единственное, что мне приглянулось, так это немного великоватый мне золотой перстень, с интересно стилизованным гербом, в виде некоего древа с венцом из листьев под ним и семи небольшими бриллиантами, полукругом расположенными сверху. Его, пару золотых побрякушек и еще горсть монет из золота и серебра, я ссыпал в свой поясной кошель и вышел на свежий воздух.

Вечерело. Завалив вход, и по традиции засыпав его сверху грунтом, я решил, что для одного дня мне уже достаточно физических упражнений и решительно зашагал к привязанному невдалеке коню. Мы с ним, даже не сговариваясь, повернули назад и спустя пару часов неторопливой скачки, вкушали заслуженный обоими ужин, правда уже порознь. Спать я в этот вечер ушел пораньше, потому как планировал завтра вновь повторить свой рейд на север, к курганам. Снились мне в эту ночь в основном поющие хором скелеты, при чем дирижировал ими какой-то трехметровый воин в сплошных золотых латах, и в высоком, остроконечным шлемом с пышным плюмажем, из прорези которого на меня внимательно смотрели, светящиеся ярко-зеленым светом, глазницы пустого, скалящегося в оскале черепа.

Глава 6. Мир Перна. 402год. Один из Четырех.

Высший Архимаг Школы Огня, Агонир Алый, собственной персоной почтил меня своим присутствием, не поленившись отправиться в эту заштатную деревеньку, располагавшуюся в сотнях миль от Школы Волшебства Штормхольд, где он являлся одним из ее основателей и главой одноименного факультета. Я приподнял несуществующую шляпу в жесте вежливости и как был, сидя на кровати, в простыне, попытался поклониться столь высокому гостю.

– Не трудись, а то ребра снова выскочат из-под повязки. – Агонир был сама любезность, что нельзя было сказать о выражении его горящих Первородным Огнем глаз.

– Чем обязан, визиту столь высокого гостя? – Я постарался не скривиться, хотя даже от попытки согнуться в жалкой пародии на полупоклон, снова сильно заныло где-то внутри и справа.

Агонир сделал неуловимый по быстроте жест, и я почувствовал чистую струйку прохлады, растекающуюся внутри груди, по моим рукам и лицу. Быстро коснувшись абсолютно здоровой рукой своих вновь мгновенно излеченных и даже отросших век и бровей, я понял, что Высший Архимаг Школы Огня, не понаслышке знаком и со Школой Воды.

– А то твоя ненаглядная эльфийка тебя не признает, – ухмыльнулся мне едва заметно Агонир. – Не стоит расстраивать по пустякам прекрасную, высокородную принцессу и дочь самого Владыки Эльсинора.

– Благодарю! – Я снова ожил, и теперь мне стало как-то не совсем удобно сидеть голым в кровати, перед стоящим на пороге одним из Величайших магов этого мира.

Агонир посмотрел на спинку моей кровати и, спрятав легкую улыбку, которая вновь коснулась лишь уголков его губ, отвернулся, словно узрел что-то интересное за окном. Я успел увидеть, как материализуется классическая мантия адепта Огня, и тут же вскочил с постели, сдернул ее со спинки кровати и с облегчением накинул на себя, запахнув ее на своем обнаженном теле. Словно почувствовав, что я уже одет, Агонир повернулся и вновь я ощутил всей своей кожей и самим своим естеством, его пронизывающий меня насквозь, тяжелый, давящий взгляд.

– Значит Черная башня пала, в нашем мире! – Произнес он, озвучивая словно само собой разумеющееся, рядовое известие. – Поздравляю с первым великим деянием, Архимаг Драгорт.

Я поперхнулся, словно хватанул в легкие порцию дыма от костра. Прокашлявшись и утерев выступившие слезы, я вновь взглянул на Агонира Алого. Тот смотрел на меня выжидающе. А потому я не спешил благодарить, задумавшись над его словами немного глубже. Мысли все еще ворочались, как тяжелые, бесформенные тюки, и я не сразу смог сформулировать свою ответную фразу, обдумывая и прокатывая ее внутри самого себя и так и сяк:

– Все не так просто! Да, Черная башня рухнула, едва не похоронив меня под своими обломками, но тот Ритуал, в результате которого она обрушилась, наверняка прошел не так бесследно, как может показаться на первый взгляд, и коснулся он, по-видимому, не только локально самой башни. Я думаю, что еще рано мне благодарить Вас за оказанную честь, скорее это аванс, который мне еще предстоит отработать.

– Ты действительно умен и даже прозорлив, Архимаг Драгорт, не зря о тебе весьма лестно отзывались: как твой наставник по факультету, так и главный маг королевства, да и Морон много чего мне порассказал о твоих стремительных успехах, особенно в ментальной магии. Да, к моему глубокому сожалению, тот Ритуал, о подготовке и проведении которого я, конечно же, заранее знал, затронул саму ткань нашего мироздания, пробив в ней изрядную дыру, которую мы с моими соратниками – Высшими Архимагами, сейчас спешно заделываем. Этот Ритуал…Я вообще был против. Но к несчастью, о нем нас предупредила более высокая власть и даже более того – велела не мешать. Я не смог противиться Слову своего прямого божества, а потому уступил, хотя возможно и сделал ошибку. – Высший Архимаг крепко задумался, сдвинув свои густые брови и потушив на время свой пылающий взор.

По мере произнесения речи Агониром, у меня все выше поднимались собственные, едва отросшие брови, и кажется, даже приоткрывался рот. Я понимал, о чем говорит Агонир. Имя бога Орфенора знали все, кто считался адептами Школы Огня. Но чтобы вот так вот, запросто, кто-то, пусть он трижды Высший Архимаг, мог общаться с божеством из великой Восьмерки – у меня в голове это никак не укладывалось.

– Я сделаю всё, что вы скажете, Архонт! – Едва слышно вымолвил я, едва вернув на место брови от макушки, куда, как мне казалось, они заползли, и с отчетливым щелчком поставив на место свою почти упавшую на доски пола челюсть.

– Еще бы ты не сделал! Сам натворил дел, сам и будешь их расхлёбывать! Мы всей Школой будет стоять на страже прорыва Хаоса в наш мир, пока не затворим открытую тобой дверь, но вот с тем, что успело прорваться, дело придется иметь тебе самому! Я наделяю тебя титулом не только за великое, как не крути деяние, которое ты совершил, избавив нас от проекции чужеродного наследия, но и для того, чтобы ты смог воспользоваться всеми ресурсами, будь то маги гильдий, или свободные адепты любой из стихий, в любом городе королевства людей. Как принцу эльфов, тебе доступно то же самое в отношении заклинателей лесного народа. Так что будь любезен, ликвидируй угрозы от расползавшихся по твоей вине порождений Хаоса и верни нашему миру Равновесие, а поселениям спокойную жизнь, как это было, еще до подготовки и проведения твоего Великого Ритуала.