Александр Камков – Древо Миров братьев Камковых. Том 3. Великий Ритуал (страница 2)

Я с удовольствием побродил бы здесь, в поисках артефактов, оружия или брони, но у меня совсем не было времени. Я, конечно, понимал, как тщательно уже не раз обшарены эти подземелья, и какой мизерный шанс по прошествии стольких лет, найти не вскрытый тайник. Кроме этого, меня буквально тащил вперед посыл, полученный от Хомуна. К тому же, мне совсем не улыбалась идея проводить здесь ночь. По моим расчетам, я должен был успеть, двигаясь по прямой, пересечь горы до заката, если ничто или никто меня не задержит в пути.

Дважды мне приходилось принимать бой с пауками, расплодившимися в пустых лабиринтах. Если по отдельности они не представляли опасности, то, когда на меня с бокового прохода ринулась их целая туча, мне пришлось совсем не сладко. Палить сферами было глупо, пауки были слишком мелкими целями, и их тут было несметное количество. Самые крупные особи не дотягивали даже до размеров охотничьей собаки, а основная масса была размером с небольшую крысу. Противниками они оказались слабенькими, зато брали числом.

Я сначала воспользовался массовым вариантом рук мертвецов, что позволило мне серьезно проредить несущуюся на меня толпу, кроме этого, от небольшого урона вылезших из пола и хватающих их рук, большинство захваченных в плен пауков, погибали, а руки хватали все новых и новых бегущих ко мне насекомых. Затем в кишащую массу полетела Волна порчи, добивая всю оставшуюся мелочь. Крупных особей я уже закидывал Сферами чумы. Провозился я минут пятнадцать и дважды был вынужден отступать, когда крупные особи наваливались скопом. Даже самые крупные из них, мгновенно умирали от единственной сферы, но из коридора валило их нескончаемым, как казалось поначалу, потоком. Постепенно вал паукообразных поредел и еще через пару минут, наконец, иссяк. К тому времени манна моя была почти на нуле и я уселся, устало прислонившись спиной к стене и мрачно обозревал сотни, в беспорядке раскиданных, суставчатых ножек и жвал, перемежавшихся кусками дотлевающих мохнатых тел. Пета я в этом бою вызвал только раз, но из слабеньких пауков он получился хилым и, смело рванувшись в атаку в самую гущу, очень быстро был разобран ими по отдельным косточкам.

Уже было темно, когда я выбрался на свежий воздух. Пришлось спешно ужинать и укладываться спать на небольшой полянке, окруженной колючими кустарниками, закрывавшими собой выход из лабиринта. Я порядком устал и поэтому заснул тотчас, как только моя голова коснулась скрученного валиком красного боевого плаща. Дорожным же плащом, более плотным и теплым, я укрылся вместе с головой, оставив только маленькую щелку для дыхания. Ночь прошла совершенно спокойно, спал я, на удивление, даже после такого боя, крепко и без сновидений. Мрачные подземелья и сонмы пауков не приходили в мои сны, оставаясь навсегда в прошлом.

Солнечное утро окрасило скалы в алый цвет, подсветив редкие, не осыпавшиеся и потому еще высокие ледяные вершины, заставляя их сверкать, подобно маякам, зовущим корабли из далекого моря в родные бухты. Повернувшись на север, в сторону своей цели, я убедился, что яркие краски за спиной, это единственные светлые и радостные тона, в простирающихся передо мной мрачных пустошах. Окруженная горами долина, лежала передо мной мертвой и безжизненной. Черные, бурые и темно-коричневые цвета, были основными на всем пространстве, куда дотягивался мой взор. Я пожалел немного отсутствию под собой верного скакуна и начал медленный и осторожный спуск по южному склону Пепельных гор. Мой путь лежал к старому и, наверняка давно уже разрушенному алтарю, расположенному теперь уже совсем недалеко от меня, по направлению к северо-востоку, если смотреть от выхода, из этого мрачного, подгорного прохода. Торговец Хомун, называл данную местность, где расположен был темный алтарь, не иначе как Горгот.

Глава 2.

Мир Аннатара. Горгот. Алтарь.

Путь по долине Горгот занял у меня почти весь день. Дело было не в расстоянии, которое можно было бы пройти вдвое быстрее, скорее я сам был виновен в задержках. Аура этого места была темна. Эманации страха и отчаяния заставляли меня напрягать всю мою ментальную силу, чтобы не поддаться им. То и дело в земле обнаруживались захоронения, а зачастую кости и развалившиеся древние латы, а также оружие, валялись просто на поверхности, не погребенными. Падальщики, из числа зверей и птиц растащили останки по всей поверхности плоскогорья, превратив ее в один большой могильник.

Дважды я останавливался у небольших каменных курганов, прислушиваясь к звукам, которые издавал ветер, свободно гуляющий здесь. Неплотно уложенные камни, служившие каирном, частично разрушенные ветрами, заставляли такие захоронения петь заунывные, заупокойные песни, в нотах которых мне иногда слышались голоса и даже мольбы. Когда сумерки начали спускаться в долину, среди камней засветились зеленые огни, манящие и отталкивающие меня одновременно. Духи мертвых, не ушедшие и не упокоенные, зажигали такие светлячки, зовущие неосторожных и слабых духом путников к себе, чтобы выпить их жизненную силу и утолить свой вечный голод. На меня такие фокусы не действовали, хотя определенный интерес я, будучи некромантом, ко всем этим местам не мог не испытывать.

Наконец я добрался до указанного мне места. На разровненном когда-то довольно большом участке каменистого плато, по центру стоял огромный круглый курган, имевший в поперечнике не менее пятидесяти метров. По его периметру, были установлены камни в человеческий рост, на которых я обнаружил, частично разрушенные эрозией письмена, выдолбленные на обращенной к кургану, их плоской стороне. Обойдя все девять камней, я не смог прочесть надписи, сделанные на неизвестном мне языке, лишь руны, венчающие тексты, были мне хорошо знакомы. С восточной стороны, я обнаружил частично обвалившийся вход. Вообще-то в кургане их было три, но два из них, с севера-запада и юга, представляли собой засыпанные валунами завалы, совершенно не проходимые. Растащив мелкие камни, и откатив по сторонам особо крупные, мешавшие проходу, я зашел внутрь.

Сразу за разрушившимся от времени сводом входного портала, я обнаружил спуск в усыпальницу, куда вела облицованная камнем лестница. Спускаясь по выщербленным и потрескавшимся ступеням, которые практически рассыпались под моим весом, я обратил внимание на рисунки на стенах. Камни, которые применили для облицовки стен, были двух сортов. Их перед установкой обработали и тщательно подогнали друг к другу, а за счет разницы в цвете, они теперь образовывали своеобразное черно-серое панно, на удивление, не осыпавшееся от времени и сохранившее до сих пор замысел автора. Я бы мог подумать, что панно появилось недавно, настолько оно было чистое и неповрежденное, если бы не возраст кургана и самой лестницы, без всякого сомнения, простоявших здесь не менее тысячи лет.

Мистические символы и знаки, изображенные на стенах, имели явно ритуальный характер. Я читал их свободно, благодаря Некрономикрону, найденному и тщательно изученному мной в пещерах с обратной стороны гор, где я начал свой путь некроманта. Спускаясь все ниже, я неотрывно следовал настенным рисункам, на которых по мере спуска, передо мной разворачивался некий ритуал. Смысл его говорил о призыве некого духа, находящегося где-то в запределье нашего мира, а может быть, даже и вовсе, в каком-то ином мире.

Спустившись вниз, я вышел в залу, которая была круглой по форме. На ее каменном полу, сложенному из тех же сортов камня, что и стены, была изображена черная окружность. Она черной каймой опоясывала стены по всему внешнему диаметру залы. Пол залы был из серого камня, но посередине, имелся ярко выраженный центр, из того же черного камня, что был уложен по его краю. Рисунок пола залы, своим узором изображал центропункт.

Выход, из которого я спустился в этот зал, дугой уходил от центра, как и те два, что сверху были намертво завалены. Насколько я понимал мистическую символику, данный зал имел ритуальное значение центра трискелиона, где в процессе проведения ритуала, изображенного на стенах, должен появиться вызываемый дух. Лучи, которые выходили из него не имели значения в этом мире, но связь их с центропунктом должен был обеспечить я, проведя настройку этого алтаря, тем самым попутно обеспечивая с ним свою связь.

Черный камень, который был использован здесь, на мозаичных стенах спусков и плитах пола залы, был отшлифованным агатом. Кристалл из того же камня был встроен и в мой жезл. Более того, в центре залы, в черном камне, была граненая выемка, и я руку готов был дать на отсечение, что она в точности повторяет по форме тот агат, что служил сейчас навершием для моего жезла.

Голова шла кругом, от всей информации, что свалилась на меня за последние дни. Я чувствовал себя винтиком, в том механизме, что начинал набирать обороты прямо на моих глазах. Кто-то очень могущественный вел свою игру, всех правил и замыслов которой, я не знал и не понимал. Зато я четко осознавал, что в каждой партии, существуют исполнители, среди которых есть мелкие и крупные фигуры, которыми двигает и управляет играющий, а если я один из них, то только в моих силах сделать так, чтобы из пешки на этой игральной доске, превратиться, хотя бы в слона.